Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:18.11.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ,
НАШИ АВТОРЫ!

Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Есть у меня солдатик - не солдатик, а так, студент", Армейский фольклор
Иван Антонович Ефремов:
09.04.1908-05.10.1972
22.04.1908-05.10.1972-н.с.

Русский советский писатель-фантаст, учёный-палеонтолог, создатель тафономии; философ-космист и социальный мыслитель. Лауреат Сталинской премии второй степени (1952)



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
Николаева Наталья
АФРОДИТА
Дата рождения: 28.04.19xx, Опубликовано: 09.01.2014
Организация:

© Copyright: Николаева Наталья, 09.01.2014
Свидетельство о публикации № 1442


Аннотация
Отрывки ЗВЕЗДА
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

В аэропорту, наблюдая пассажиров, она обратила внимание на шикарные кудри высокого брюнета. Какая прелесть, подумала она, и в памяти возник любимый этюд Иванова «Голова молодого еврея». В юности она частенько захаживала в музей полюбоваться этим чудным профилем и получить удовольствие от множества других портретов. Она любила вглядываться в лица, отыскивать в них сокровенное, особое, и сейчас, ожидая регистрации, старалась угадать, кто этот господин и откуда, отчего он так одет, едет ли отдыхать или возвращается из командировки домой, а кто эта полная дама, а эта молодая пара? Видимо, только поженились, и хотят провести медовый месяц на море. Регистрация закончилась, их повезли в отель, и у стойки администратора она вновь увидела высокого брюнета. Нагловатый тип, подумала она, наверное, делец. Молодой человек, опередив всех, получил ключи от единственного свободного номера, и группе товарищей пришлось, оставив вещи на ресепшен, идти гулять в ожидании, пока подготовят другие номера. Перелёт не был утомительным, она даже что-то съела в самолёте и выпила жидкий тёплый кофе, но теперь вдруг захотелось есть и спать, и настроения любоваться окрестностями не было никакого. Гостиница стояла на выдававшейся глубоко в море части полуострова. Скалистый высокий берег, шквальный ветер, налетевший бог знает откуда, не прибавляли оптимизма. Хотелось уюта, тишины и тепла. Номер был хорош. Большое окно, лоджия со столиком и шезлонгами, тёплые батареи, и большая сияющая чистотой ванная с биде, двумя зеркалами, феном и набором всяких нужных штучек. Больше всего ей понравилось густо-синее шелковое, шитое золотыми лилиями покрывало. Всё, можно было расслабиться. Царское ложе готово и даже убрано королевскими лилиями, соответственно этикету. Нужно разобрать вещи, принять ванну и встретить своё пятидесятилетие пусть одной, но в королевской обстановке, чокнувшись подаренным возлюбленным коньяком с ним и с дочкой по телефону. Боже, как же ей хотелось отдохнуть, растянуться на этом упругом ложе, подышать прохладным морским воздухом и забыть свою тупую дурацкую работу, нищету, свой продавленный диван и это вечное унижение оттого, что она не может одеться так, как ей нравится, не может есть то, что привыкла и хочется, не может даже сходить к косметологу и сделать педикюр. Потому что не хватает денег. Тех грошей, которые ей платят на работе, хватает лишь на какую-то еду и коммунальные услуги. А жить? Жить хочется достойно, ведь она заслужила это! Опыт, знания, способности – всё это есть. Но что-то не складывалось в её карьере. Или судьба готовила ей другую стезю, выбрасывая под разными предлогами с хороших, казалось бы, мест. И вот сейчас, «взойдя на гору», пройдя половину жизни, она решила встретить свой юбилей вдали от всех, любимых и нелюбимых, родных и близких, чтобы иметь возможность осмыслить, что же всё-таки происходит с ней, с её жизнью.

День выдался солнечным, тёплым. С утра посыпались эсемески и телефонные звонки. Она уехала неожиданно, предупредив только дочь и его, своего возлюбленного. В дорогу он подарил ей коньяк и изящную фляжку, обтянутую кожей. Наивная, она положила фляжку с коньяком в карман чемодана – ну что ей сделается в багажном отделении, чемодан же застёгнут! Вчера, разбирая вещи, обнаружила, что коньяка там осталось на донышке, а красивую дорогую вещь изуродовали, пытаясь сымитировать протекание. Она сидела с широко раскрытыми глазами, полными слёз, и мысленно просила прощения у своего любимого за то, что она такая неразумная, что так безоговорочно доверяет людям, что ей и в голову не могла прийти такая нелепая мысль – предположить, что кто-то может сотворить подобное. Просыпаясь, она вспомнила об этой неприятности, но решила ничего не говорить ему. Зачем расстраивать. После завтрака их увозили на многочасовую экскурсию. Маленькая страна, которую можно проехать вдоль за несколько часов, давно манила её своей диковатой ещё не разрекламированной красотой. И она считала удачей, что в день своего рождения удастся полюбоваться и северной горной частью, и теми уникальными озёрами на высоком плато, ради которых организована эта экскурсия, и южной, морской. Автобус был комфортабельный, народ подбирался неплохой, всё складывалось удачно. Она любила движение, новые лица, новые ощущения. Заехали в соседний отель за группой французов. Она даже обрадовалась, когда услышала французскую речь и увидела открытые улыбающиеся лица. Представления о Франции и её народе были сформированы под влиянием классической литературы, песен Азнавура и Матье, шедевров французской живописи и архитектуры. Она любила французское вино, кино, французскую кухню, заочно Париж, зачитывалась когда-то современной французской литературой и с особым упоением вслушивалась в язык, в особые звуки и интонации, свойственные только ему. Виды из окна были прекрасными. Суровые горные пейзажи, мост над пропастью заставляли думать о чём-то серьёзном. Жаль, не с кем было поделиться. Мысли стали блуждать, хотелось спать, и она уже подумывала о том, что не грех и подремать немного, но тут раздался взрыв хохота. Милые французы, оккупировавшие задние сиденья автобуса, уж как-то очень эмоционально прореагировали на чью-то шутку. Они весело обсуждали что-то и смеялись всё громче и громче. Американцы, англичане, русские сначала вежливо улыбались после очередного взрыва «веселья», но через какое-то время гвалт и хохот стали утомлять всех. Да и гидов не было слышно из-за этого шума. Впервые она пожалела, что не взяла, несмотря на уговоры дочери, плеер. Сейчас бы он очень пригодился. Спас его звонок. Самым желанным подарком в этот день был звук его голоса, его слова. Она даже будто видела его улыбку и ощущала сладость губ. Блаженствуя, она закрыла глаза и задремала. Вскоре подъехали к заповеднику. Экскурсия по уникальным озерам впечатлила её. Начиналась она у сорокаметрового водопада. Это было очень кстати. Ледяная россыпь брызг освежала после утомительного, благодаря экзальтированным французам, переезда. Многокилометровый парк озёр манил прохладой и нетронутой красотой. Бродя по шатким мостикам, она всматривалась в завораживающую жутковатую глубину, как в глаза таинственного незнакомца. Странно, каждое озеро имело свой цвет. И свою тайну, которую хотелось, очень хотелось разгадать. Деревья на двенадцатиметровой глубине, прибрежная трава, неожиданно яркие цветы вокруг маленького круглого озерца, змейка, плывущая по воде – как хотелось задержаться здесь, вглядеться, вобрать всю эту неповторимую красоту. Но – время. Нужно было успевать за гидом, и умудряться не поскользнуться на мокрых мостках и не свалиться в эту неестественно прозрачную глубь. Обратный путь был несколько легче. Французы, видимо, притомились и вели себя потише, да и окрестности впечатляли. Приморские чистенькие, наполненные солнцем городки, водные просторы до горизонта, короткие прохладные горные тоннели, дегустация меда в какой-то деревушке – всё это разнообразило маршрут и не давало дремать или впадать в уныние. Когда солнце пошло на закат, французы снова воспряли духом и гвалт не смолкал до самого отеля. «Creasy animals» - стучало в, казалось, распухшей от шума голове. В отеле её ждал сюрприз – холодный, но роскошный ужин. На огромных блюдах были курица, рыба, кальмары и осьминожки, помидоры, огурцы, перцы, несколько сортов сыра, ветчины, колбас и очень душистый вкусный хлеб. Целое пиршество, подумала она, и, мысленно чокнувшись остатками коньяка с любимым, села на королевское ложе, тканное золотыми лилиями, трапезничать. Конечно, это было не в её правилах. Есть нужно только за столом. Она и дочь гоняла с тарелками от телевизора в гостиной. Но сегодня можно было позволить себе нарушить эти правила и наслаждаться едой, расположившись на шикарном покрывале. Впечатления дня и обильная еда долго не давали ей заснуть. Она мучилась, просила «дурные мысли оставить её светлую голову», но ничего не получалось, и тогда она представила, что прижимается к его плечу, кладет руку на грудь.., и быстро заснула. Утром, конечно же, ей захотелось поделиться с возлюбленным впечатлениями, и она выболтала ему всё – и про французов, и про фляжку, и про озёра и пейзажи, и про плечо, даже воспоминание о котором так умиротворяет её. Его ласковый смех и одобряющие слова сделали своё дело. Усталость улетучилась, и она готова была к новым открытиям и путешествиям. С молодой парой из Москвы она познакомилась ещё в дороге. Рыжеватая простушка-продавщица и менеджер небольшой фирмы с нежным именем Арсений были её симпатичны, и она с радостью откликнулась на их предложение провести этот день вместе. Прогулка по окрестностям, посещение ближних магазинчиков, незатейливый, но вкусный обед с местным лёгким вином, солнечная мягкая погода, шум моря, ленивый разговор ни о чём так расслабили и умиротворили, что казалось, ещё чуть-чуть, и наступит то состояние блаженства, о котором она мечтала, уезжая. Но на следующий день резко похолодало и пошёл дождь. Ехать никуда не хотелось, валяться в номере тоже. Плавать в бассейне хотелось, но там была толпа мамаш с детьми, и, трижды спустившись, она поняла, что сегодня не её день. Пришлось побродить под дождём по парку, а потом с удовольствием, укрывшись одеялом и отворив балкон, почитать, благо, книга всегда с собой. Назавтра она дала себе клятвенное обещание посетить ближний город, в котором сохранились древнейшие памятники архитектуры. После завтрака распогодилось, и можно уже было двигаться к автобусу, но что-то мешало ей. Зайдя в номер за зонтиком, она поняла, что не в состоянии двигаться, что ноги сделались ватными и силы оставили её. Откуда такая слабость? Голова стала тяжелой, она прилегла и вдруг провалилась в глубокий сон. Проснувшись, стала ругать себя за несобранность и лень. А потом вдруг поняла, что так и надо, что это судьба бережёт её или готовит какой-то сюрприз. Улыбнувшись своей догадке, она радостно побежала к автобусной остановке. Аборигены были очень приветливы и доброжелательны, но ей хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, говорящий по-русски. И он оказался. По мановению волшебной палочки в отходивший уже автобус впрыгнул тот самый брюнет, чьи смоляные кудри она отметила в аэропорту. Растерянно обводя взглядом немногочисленную публику, пытаясь определить, кому же нужно заплатить за проезд, она вдруг увидела его глаза. Он наклонился к ней и стал объяснять, но она уже не слушала, попав в плен дивных «персидских» очей, и поняла, что доверилась ему целиком и он будет её ангелом-спасителем. Певец – представился он. Удивление и восторг от чуда, произошедшего вдруг, от красоты этих проникающих в душу глаз, от того, то он так низко наклонился над ней, словно защищал от чего-то, позволили ей пролепетать только имя, и слушать, слушать его, благо, он был словоохотлив. Баритон в провинциальном театре – отметило её второе полушарие. Красив как бог – посылало сигналы первое. Лет тридцати пяти – сухо замечало второе. Потрясающе нежная, ранимая, прекрасная и чистая душа – пело первое. Она даже не помнила, как они договорились побродить по городу вместе. На конечной станции она просто подала руку, выходя из автобуса, и отдалась во власть Мужчине, который всегда знает, что надо делать. Женское чутьё не подвело. Сначала он напоил её кофе. Маленькое уютное кафе на узкой улочке старинного города почему-то напомнило ей Париж. Юношеская мечта о кофе в парижском кафе рядом с красавцем, сошедшим с полотна Иванова, почти осуществилась. Молодой человек с персидскими глазами имел «международную» внешность. Его можно было принять и за испанца, и за турка, и за француза, и за молодого еврея. Но сейчас она увидела в нём другое. Мятежный дух, боль, страсть. Желание найти себя, определиться в этой жизни, борьба с самим собой, отраженные то в горячем, то в ищущем, то в смиренном взгляде, взволновали её, и она почувствовала, что нужна ему, что чудо встречи – не случайность. Она пила кофе, слушала, вглядывалась в его лицо и ощущала его почти детскую радость и благодарность за то, что она рядом, и он может поделиться с ней. Потом они обошли близлежащие достопримечательности. Их было немного, и на фотографиях они казались значительнее, но, всё равно, было так здорово ходить вместе, искать, спрашивать у прохожих. Когда они поднялись на сцену полуразрушенного римского театра, она попросила его спеть. Он не стал. Бережет голос, подумала она. Или стесняется, хотя на него это мало похоже. Из театра к музею можно было подняться по крутой тропинке. Он подал руку, и она, вложив свою, вдруг ощутила покой и уверенность. Тревожность, беспокойство, трепет, восторг, страсть, наконец, - это свойственно её натуре. Но покой… Так странно и хорошо. В музей они решили не ходить – пушки, знамена и прочая дребедень их мало интересовали. По пути зашли в храм. Он заплатил за двоих, а ей стало не по себе. Он сделал это совершенно естественно, не задумываясь, а она чуть не разревелась. За кофе, за вход – чем же я расплачиваться буду, я же ему совершенно чужая! Его улыбка заставила забыть эти дурацкие мысли. Побродив по дворикам, кельям и трапезным, они вошли в высокую прохладную церковь и присели на деревянную скамью, не сговариваясь, будто ведомые какой-то единой силой. Говорить, двигаться, нарушать покой не хотелось. Она закрыла глаза и физически почувствовала единение душ, будто справа, от него, исходило ощущение силы и мощи, и наполняло полупрозрачный шар вокруг них ровным белым светом, а слева, от неё, вливались, искрясь, розовые волны любви и радости. Она не была религиозной, не умела молиться, тем более прилюдно, а тут, в тишине древнего храма она впервые ощутила присутствие бога, бога в себе, в нём, в их душах. Господи, как хорошо! Выйдя из церкви, они какое-то время шли молча, не желая разрушать возникшего ощущения. Но праздная публика, шум города невольно развлекали их, и нужно было решать, куда же двигаться дальше. Договорились побродить по магазинам в поисках сувениров. Ей и нужно то было пару штук, да и магазины она терпеть не могла, но мысль о том, что придётся расстаться, приводила её в уныние, и за радость быть рядом она готова была обойти их хоть сотню. Настроение у него менялось с плюса на минус внезапно и достаточно часто. Кофе или интересная вещица могли резко поднять его. Но также резко оно и пропадало. Иногда они шли молча, но она спокойно относилась к этому, понимая, что не может же он постоянно «фонтанировать», никакого заряда бодрости на это не хватит. Когда он впадал в меланхолию, она отвлекала его простыми бытовыми вопросами или просто шла рядом, мысленно посылая свою позитивную энергию. На обратном пути он уговорил её сходить в магазин выбрать кофе, чтобы вечером после ужина посидеть у него, поболтать «за чашечкой». Воспитанная в других традициях, она чувствовала себя неловко оттого, как, можно ли ей, будет ли приличным пойти в номер к молодому человеку. Но безграничное доверие, да и разница в возрасте, не дающая даже повода помыслить о чём-либо недостойном, перевесили. И расставаться не хотелось. До слёз. Они выбрали кофе, затем побродили по ближним магазинчикам в поисках подарка для его племянника и пошли в отель, договорившись встретиться через полчаса в бассейне. Вот это было испытание. Она прекрасно понимала, что возраст не скроешь и приукрашивать его глупо, но женское начало бунтовало и заставляло отказаться от этого мероприятия. Белое тело, жирок на животике, старый купальник и полное отсутствие косметики – не самый лучший вариант. Господи, ну не обольщать же я его собралась. Просто нам хорошо вдвоём. И не больше. Летом по городу она ходила в джинсовой мини юбке. И сейчас взяла её с собой специально для бассейна. Удобно. Пока шла к нему навстречу в юбке, он улыбался, но когда сняла её и стала стягивать футболку, он вдруг резко пошел курить. Наверное, я страшная, подумала она, и глаза её наполнились слезами. Она уже плавала, когда он присоединился к ней. Его движения были неловки, будто что-то мешало ему выдохнуть, расслабиться. Она снисходительно посмотрела на него, улыбнулась, и, поплавав немного, покинула бассейн. Столики их стояли далеко друг от друга. Он не видел её, но она имела возможность наблюдать за ним. В бассейне она, конечно же, отметила особенности его фигуры. Она любила атлетически сложенных мужчин. При его росте и пропорциях он был бы строен, если бы не жуткая привычка сутулиться. Вот и сейчас он сидел, сложив свои широкие плечи нелепым образом, так, что руки казались огромными, а спина узкой. Он сидел лицом к окну. Подлетела чайка. Он вскочил, отломил кусок хлеба и стал давать этой чайке через стекло. Чайка была огромной, несуразной, с длинным клювом и большими крыльями. Она пыталась взять хлеб, но стекло мешало ей, и она тяжело переступала, взмахивая крыльями, пытаясь дотянуться до руки с куском. Поняв, что это невозможно, она отвернулась, и тогда он стал взмахивать руками, пытаясь напугать птицу и заставить её взлететь. Они были так похожи, эти два существа, разделенные стеклом. Только чайке не хватало хлеба, а ему – свободы. Сложенные крылья, поняла она. Они давят его.

После ужина она поднялась к нему в номер прямо из ресторана как была, в кофте с обнаженными плечами и шелковых брюках. Высокие каблуки прибавили ей росту, и он, открывая дверь, увидел другую женщину. Телевизор был включен, показывали игру в бильярд, и они с повышенным интересом стали наблюдать за состязанием. Когда смущение первых минут прошло, он стал делать кофе, рассказывать про армию, про жизнь в своей маленькой стране, бывшей когда-то частью их общей большой. Они пили кофе, хохотали, им было хорошо и легко вдвоём. На будущий день для прослушивания в столичном театре ему нужно было выехать так рано, что он боялся проспать, просто не услышав будильник. Разница во времени между его городом и местом, где они находились, была колоссальной, и ему с трудом удавалось уснуть и с ещё большим трудом проснуться. Она предложила погулять, потому что движение и свежий морской воздух делают даже краткий сон полноценным. Когда он увидел её в холле гостиницы в балетках, джинсах и какой-то квадратной тёмной куртке, настроение его резко ухудшилось, но отказаться от прогулки было неловко. Ей показалось, что ему хочется сбежать. Она списала это на свойство творческой натуры и с удовольствием пошла по предложенному им маршруту. Он жил в этом отеле год назад и знал окрестности, да и заблудиться здесь даже ночью было бы сложно. А с ним ей было не страшно и заблудиться. Разговор не смолкал, но он был раздражен, и ей приходилось сглаживать ситуацию. Они шли вдоль моря. Она вслушивалась в шум прибоя, и ей страшно хотелось прислонить голову к его груди, почувствовать руку на своём плече, и просто постоять, молча, ни о чём не думая, ощущая свою защищённость перед этой стихией. Когда она спустилась к кромке пляжа и замерла в ожидании, он не подошёл. Он стоял поодаль, и она чувствовала его напряжение и недовольство. Вернувшись в номер, она приняла душ и быстро уснула. Ей снился сон. Ему нужно ехать. У него звонит будильник, он выключает его и засыпает вновь. Он опаздывает на прослушивание. Надо встать и разбудить его. Встать и разбудить, - услышала она во сне. Господи, надо же позвонить, он проспал! Включив подсветку на телефоне, сквозь сон она набрала номер. Гудок, второй, третий…Может, он в ванной? И снова провалилась в сон.

На следующее утро была запланирована экскурсия. Целый день она молилась о том, чтобы он не опоздал, чтобы прослушивание было удачным, чтобы не потерял документы и не заблудился. В дороге, поглядывая на часы, отметила – вот он подъезжает к столице. Любуясь красотами ущелья, думала, что он уже поёт. Обедая на берегу залива, она с попутчицей чокнулась бокалом вина за его успех и подумала, пообедал ли он или голоден. Последним пунктом маршрута был маленький приморский город – любимое место отдыха российского магната. Что-то знакомое было в этих старинных улочках и домах. Бродя по городу, она пыталась понять, откуда возникло это ощущение? Увидев высокие двери церкви, вспомнила, как во сне бежала, стараясь скорее попасть внутрь, чтобы спастись от преследования. Только двери тогда были открыты и дорога вымощены крупным серым булыжником, а сейчас шел ремонт, створки прикрыты, а дорога засыпана мелким золотистым песком. Я убегала от прошлого, - догадалась она. Городок был удивительно красив. Здесь хотелось жить, и она понимала своего соотечественника, останавливающегося на яхте каждый год на месяц-два в этом прекрасном месте. Тихая гавань, каменное кружево старинных домов, булыжные мостовые и покой. Такой покой, какой охватывает тебя, когда ты ещё не спишь, но уже и не бодрствуешь, а находишься на грани между явью и небытием, и тебе хорошо-хорошо…Вчера вечером Певец рассказывал ей про этот город и советовал обязательно подняться на колокольню обозреть окрестности. Боже, как же она была ему благодарна! Город как на ладони, море, яхты, корабли и сказочное видение на том берегу, видимое только в ясную погоду. Как же ей повезло!

Вечером молодые москвичи предложили пойти с ними в казино. Ей очень хотелось побывать там хоть раз в жизни, но волнение оттого, что она не знает, где он, что с ним, удачно ли съездил, не давали ей покоя, и она отказалась. Идти в таком состоянии играть, да ещё и без кавалера - нет. Прождав несколько часов, она не выдержала и позвонила. «Вы спасли меня, – услышала она, - приходите пить кофе». Сердце возликовало. Полёт на крыльях – так можно было назвать восхождение по лестнице к его номеру. Когда дверь открылась, она застыла у порога. Как расценить то, что он встречает её с обнаженным торсом и босиком. Но, увидев его глаза, поняла, что он так устал, что не в силах соблюдать этикет. Да и, в конце концов, он просто принимает её за «своего парня». Успокоившись, она вошла, уселась рядом с ним на кровать и стала смотреть фотографии из столицы и слушать его рассказ. Он был доволен, всё прошло благополучно, только стёр ноги и не выспался. Утром всё действительно произошло так, как ей снилось. Выключил будильник и заснул. Если б не её звонок, не было бы ни прослушивания, ни фоток. Она была счастлива. Она смотрела на него и радовалась, что хоть чем-то смогла помочь. По телевизору снова показывали бильярд. Партия была интересной, и они, засмотревшись, замолчали. Обернувшись, она увидела, что его голова клонится к подушке. «Вы хотите спать, вы устали». Он встрепенулся как ребенок. «Нет, нет, посидите ещё немного, я не сплю». И снова через некоторое время голова стала клониться. Она смотрела, любуясь, и мысленно гладила его по щеке, по волосам. Ей хотелось обнять его, прижать к груди, поцеловать эти черные кудри, и держать в своих объятьях, чтобы сон был крепким, спокойным и мирным. Улетали они на следующий день. Едва успев сложить вещи в чемодан после затянувшегося завтрака, она спустилась в холл. Брюнет уже весело общался с молодыми москвичами, улетавшими тем же рейсом. На неё он взглянул мельком, поздоровался и отвернулся. Вот и всё, подумала она, и на душе стало как-то не очень...

В салоне самолёта было много свободных мест. Она села так, чтобы народ подумал, что рядом всё занято. Ей не хотелось общаться ни с кем. Его отстранённость после того, что было, не улучшила настроения. Буду смотреть в окно, подбадривала она себя, столько красот внизу, и погода благоприятствует. Она услышала громкую темпераментную речь и увидела двух немолодых мужчин, усаживающих Певца между собой на сиденье, находящееся через проход от занятых ею трёх мест. Она встретилась с ним глазами, улыбнулась, и отвернулась к окну. Самолёт давал прощальный круг над городом, где они провели такой счастливый день. Она отыскала глазами храм, попрощалась с улочками, по которым так приятно было бродить вдвоём, и закрыла глаза. Самолёт набирал высоту, набежали облака, и она решила поспать. Разбудил её стюард, предлагавший завтрак. Надо было подкрепиться. Бог знает, когда ещё удастся пообедать и где. Она с удовольствием съела кусок горячей курочки и выпила противный (что есть), но горячий кофе. Так, жизнь налаживается. Убирая контейнер с едой, невольно взглянула через проход и увидела его глаза. «Прости, я хочу к тебе!» – прочла она. «Да, да, конечно, иди», - ответил её взгляд. Он шагнул через проход и оказался сразу на двух свободных креслах. После вчерашнего тяжелого дня ему хотелось полежать, отдохнуть, расслабиться. «Ложитесь ко мне»,- смело подставила она коленки. Он осторожно положил голову и вопросительно взглянул – не тяжело ли? Всё замечательно, сказала она, светясь от радости, и стала поглаживать прекрасные кудри, немного смущаясь оттого, что некуда деть другую руку. Он молча положил её руку себе на ладонь и легонько погладил. Ей казалось, что салон наполнился золотым сиянием. Она не смела смотреть ни на него, ни на людей, и только боковым зрением отмечала, что темпераментные его соседи, воззрившись, глотали слюни, завидуя ему, а впереди сидящая дама, наклонившись между креслами, не стесняясь, наблюдала за всем этим действом. Потом, выходя из салона, дама расспрашивала о Певце, о его успехах и ролях, и не верила её незнанию, говоря: «Ну, как же, вы так близко знакомы, так тесно!» Когда самолёт стал заходить на посадку, нужно было сесть и пристегнуть ремни. Он пристегнулся лежа, не отвечая на возмущенные требования стюардессы. Аэропорт, видимо, не принимал, и круги над землей становились всё шире. Он лежал с закрытыми глазами, а она, чувствуя его волнение, гладила уже обеими руками и спокойным голосом рассказывала про то, что наблюдала в иллюминатор. Оттого, что приходилось привставать, дабы получше разглядеть над чем летели, её рука, лежащая на его руке, смещалась и попадала на живот, а рука, гладившая волосы, просто замирала, но он решительно возвращал их обратно, как бы прося продолжать ласкать его. Ощущение неземного счастья, свет, заполнивший салон, чудо прикосновения и единения душ, оторванных в буквальном смысле от земли - всё это переполняло их, заставляло сердца ликовать. Она чувствовала себя Богоматерью, держащей на коленях нового мессию. Она знала, что теперь в его жизни будут случаться чудеса. Ведь он достоин их. Самолёт приземлился, он встал, и всё пошло своим чередом. Сумки, пакеты, таможня. Уже получив багаж и переходя на российскую территорию, она почувствовала его взгляд. Он стоял у стойки, протягивая паспорт, одинокий, худой, со сложенными крыльями. Ей захотелось взлететь, обнять его, укрыть собой. Она весело помахала ему рукой и ушла.


Выбор страницы:


Алексей Максимович Горький:
16.03.1868-18.06.1936
28.03.1868-18.03.1936-н.с.

русский писатель, прозаик, драматург. Один из самых значительных и известных в мире русских писателей и мыслителей



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....