Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:07.12.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Смерть одного человека- это смерть; смерть двух миллионов- только статистика", Ремарк Эрих Мария
Александр Романович Беляев:
04.03.1884-06.01.1942
16.03.1884-06.01.1942-н.с.

Советский писатель-фантаст, один из основоположников советской научно-фантастической литературы



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
Б.Агеев
ТРЕХОЧКОВЫЙ КОШМАР
Дата рождения: 14.03.19xx, Опубликовано: 23.07.2013
Организация: СГТУ им. Ю.А.Гагарина

© Copyright: Б.Агеев , 23.07.2013
Свидетельство о публикации № 40
Аннотация
Автобиографический очерк
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

Б.Агеев

ТРЕХОЧКОВЫЙ КОШМАР

Ученые утверждают, что одним из существенных отличий человека от животного-примата является определенным, цивилизованным, образом организованная функция выделения. Проще говоря, в то время, когда животные либо нарочито разбрасывают свои фекалии по ландшафту, помечая зону влияния (сильные и агрессивные), либо тщательно маскируют и закапывают их (осторожные и хитрые), либо просто поедают их (глупые копытные), человеки постоянно борются за решение этой, порожденной претензиями на цивилизованность, проблемы. Борьба на протяжении истории человечества велась широким фронтом по многим направлениям. Строго говоря, сама проблема возникла, когда человечество с лона природы стало переселяться в города. В деревнях-то всегда есть кусочек природы за домом. Туда обитатели деревенского жилья на протяжении веков и относили ежедневно не использованные своим организмом до конца остатки продуктов питания (конечно, если было, чем питаться: нет питания – нет проблемы!). Вспомните описанную М.Шолоховым ситуацию, когда дед Щукарь со своей старухой в один присест съел целую телку во избежание ее обобществления в колхозное хозяйство. Он в результате этого пиршества целыми днями не вылазил из подсолнухов за хатой.

Перед горожанами проблема ассенизации встала ребром. По первоначалу бывшие сельские жители, переселившиеся в города, остались себе верны и отправляли нужду там, где она их заставала. Но очень быстро то, что природой на селе без труда перерабатывалось и использовалось, в городе заполняло собой улицы, превращая их в некое подобие минного поля. Простое население, привыкшее к навозу, не напрягалось этим обстоятельством и постоянно таскало на своих ногах следы локальных «взрывов» этих «мин». Нужно сказать, что в высоко просвещенной Европе плоть до 18 века по утрам из всех окон (в том числе верхних этажей) просто выливали на улицы содержимое ночных ваз. Однако постепенно в людском сообществе складывались высшие классы со вкусами более утонченными. Они постепенно утратили органическую связь с навозом и вырастили гены отвращения к продуктам своей жизнедеятельности. Функцию выделения они стали осуществлять в «нужных» чуланах, в просторечии – «нужниках», скрупулезно складируя это ненавистное добро непосредственно в доме или на территории усадьбы. Эти шизофренические, с точки зрения природы, действия со временем приобрели характер эпидемии и привели к тяжким последствиям. Все большие усилия, финансовые и материальные ресурсы человечество стало тратить на решение этой анекдотически-смехотворной проблемы. Были изобретены: ватерклозеты, унитазы, ассенизационный спецтранспорт, системы фекальной канализации, станции аэрации – и многое другое. Особо повернутые на этой теме немцы уже давно подвергаются услугам компьютеризированных унитазов с цветомузыкой, ароматизацией, сенсорной мойкой, сушкой, выполнением попутно ряда анализов состояния организма и прочим. Научно-техническая революция прочно охватила эту сверхинтимную область человеческого бытия. Даже продвинутая немецкая фантазия не в силах уже предложить что-либо революционное в этой области, разве что совмещение функции унитаза, по желанию клиента, с пирсингом и обрезанием, ну, и автоматическую субпространственную транспортировку каловых масс на Марс или, что гораздо хуже, на Луну. Два основных следствия этих гигиенических конвульсий человечества - резкое повышение уважения к собственному заду и невозможность обнаружить отхожее место по запаху. Последнее особенно неприемлемо для российского человека, не избалованного массовым наличием мест интимной гигиены в виде общественных туалетовс соответствующими указателями и сервисом.

Приведенная выше историческая справка и, в некотором смысле, философские рассуждения, выстраданы автором на протяжении более чем пятидесяти лет и являются прямым следствием детского кошмара, ежедневно испытанного им в центре губернского города Саратова на Радищева, 40.

Указанный адрес представляет собой бывший купеческий особняк и спрятанный за ним двор, мощенный окатанным булыжником. По периметру двора – хозяйственные постройки: сараи и амбары. Перед черным ходом – выходящий во двор палисадник с беспородной, но зеленой растительностью. А под двором (без этого кровопийца-купец не был бы настоящим хозяином) расположен подвал с кирпичными стенами, со сводчатыми кирпичными же потолками, в который можно было не только входить, но и въезжать на подводе: конструкция входа позволяла. О судьбе бывшего владельца, который жил в этом доме один с семьей, история умалчивает. После революции, которую заинтересованные лица назвали Великой, Октябрьской и социалистической, в этот дом вселили вместо одной вредоносной купеческой семьи двадцать три семьи трудящихся масс. Массы тут же завалили вход в подвал, пробили пролетарскую дырку в его потолке и преобразовали капитальное помещение в почти бездонную помойку. И то сказать: двадцать три семьи производили помоев в двадцать три раза больше, надо же было их куда-то девать. По закону природы в помойке сразу же поселились всегдашние соседи нечистоплотных людей – крысы. Благодаря отличному питанию в виде отходов со столов новоявленной коммуны, эти любвеобильные генетические двойники человечества быстро приобрели внушительные качественные и количественные свойства, и уже не подлежали статистическому учету и уничтожению.

Рядом с отверстием помойки разместили чудо интимной гигиены – дощатый сортир, минимальное расстояние до которого от коммунальных квартир составляло, с учетом коридоров и лестниц, метров пятьдесят. Число посадочных мест в нем было определено кем-то весьма произвольно и, скорее всего, не по результатам углубленных научных расчетов, а по традиции русских народных сказок – три. К тому моменту, когда я, в силу своего возраста, уже мог сознательно оценивать все явные и скрытые достоинства этого сооружения, оно имело вид «сработанного еще рабами Рима», этакого серо-запыленно-усталого натруженного «друга дней суровых». Этот козел отпущения советского общепита был щеляст, перекошен, расшатан и загажен сверх всякой меры. Освещение ни внутри, ни снаружи предусмотрено не было. Почти прозрачные двери его висели косо на импровизированных ременных и проволочных петлях. В качестве запоров изнутри использовались ветхие веревочки, наматываемые на вбитые для этого гвозди и технически более прогрессивные проволочные крючки, подлежавшие текущему ремонту после каждого их использования. Размеры проемов в полу (в просторечии - «очко») каждой кабинки были грубо унифицированы под размеры, пол и возраст всех потенциальных пользователей (то есть, рассчитаны на самый здоровенный зад). Но взрослые клиенты этого санузла, не избалованные сангигиеническими изысками и занятые целыми днями на производстве построением коммунизма, не обращали внимания на незначительные несовершенства конструкции и отсутствие инструкции по пользованию им. Поэтому при акте дефекации каждый использовал свою, сугубо индивидуальную, методику и оригинальный подход к этому процессу. Следствием самобытности и гигиенической раскрепощенности советского трудящегося явилось то, что при уборке этого, с позволения сказать, туалета требовалось летом применять лопату, а зимой – лом и скребок. Для меня всегда оставалось загадкой, почему строители коммунизма, сплошь имеющие значки ГТО, БГТО и «Ворошиловский стрелок», без промаха поражавшие в тирах мишени в сатирических образах представителей мирового капитала, не могли нормально прицелиться и поразить мишень-«очко» в нашем многострадальном храме гигиены. Мои детские впечатления от него носят характер параноидальной фантасмагории и горячечного кошмара. Каждый поход в него превращался в отвратительное приключение с омерзительными нюансами. Представьте себе обычный зимний вечер, морозный и темный. Где-то в отдалении звучит рокот мотора проезжающего автомобиля, слабо слышен затихающий шум города, изредка вспыхивают в вечернем темном небе зарницы от искрящих трамвайных проводов. А мой детский организм зовет меня в унифицированный храм гигиены. Накинув потрепанное пальтецо, впрыгнув в общие резиновые калоши, я выскальзываю из комнаты; трусцой со шлепками калош бегу по темному коридору, на ощупь открываю дверь, несусь по второму, перпендикулярному, коридору, темнота которого длится в два раза дольше; толкаю третью дверь и преодолеваю третий коридор (где начинаю уже видеть в темноте); тяну на себя массивную, обитую ватой и клеенкой, этажную входную дверь и вылетаю на веранду, протянувшуюся на всю длину дома; гулко топаю по дощатой веранде к лестнице, ступеньки которой забиты оледенелым снегом, почти скатываюсь по ним со второго этажа на заснеженный двор. Нащупывая ногами протоптанную многочисленными «собратьями по несчастью» тропинку, вьющуюся между сугробами, делаю последний рывок к вожделенной цели. Слава Богу, цель готова принять меня в свои свободные от кого-либо объятия. Не уподобляясь буриданову ослу, не задумываясь, рву на себя одну из трех гостеприимно приоткрытых дверей, и…стоп! Главное – не спешить! Достаю предусмотрительно заготовленные спички, постоянно находящиеся в означенном пальтишке, зажигаю (с одной спички!) лучину из сложенного куска газеты. В дрожащем свете язычка пламени причудливо играют тенями сталагмиты замороженных фекалий, плавно переходящих в сталактиты, спускающиеся языками в «очко». Только острый ум и постоянная практика позволяют безошибочно найти в этом, казалось бы, хаотическом нагромождении продуктов жизнедеятельности многочисленных обитателей коммуны, мечты революционных демократов, ту единственную хитрую комбинацию площадок для левой и правой ноги, которая позволит выполнить нехитрую функцию организма, без которой невозможны никакие дальнейшие достижения человеческого разума. Как это происходит конкретно, я здесь рассказывать не буду. Хочу только обратить внимание читателя на то огромное чувство удовлетворения, которое испытываешь в результате преодоления многочисленных трудностей и испытаний, встречающихся на, казалось бы, таком обыденном пути. Какую приобретаешь закалку и выносливость в моральном и физиологическом смысле этого слова! Эти благоприобретенные замечательные качества сыграли большую положительную роль на всем моем, да и не только моем, дальнейшем жизненном пути. Как выяснилось в дальнейшем, перед нашим народом в процессе его выживания постоянно нагребали и намораживали целые горные хребты из политических и хозяйственных фекалий, на что наш отечественный чиновник оказался весьма горазд. А натренированный ежедневными сортирными упражнениями народ с присущим ему мужеством, терпением, стойкостью и с почти иссякающим уже трудолюбием в этом дерьме строит дороги, пробивает тоннели, каждый раз исхитряясь выбрать не особенно скользкую опору для левой и правой ноги.

Как и любая емкость ограниченного объема, выгребная яма время от времени заполнялась до краев и требовала очистки. Эту незамысловатую операцию можно было выполнить только летом. Зимой, во-первых, многочисленные огромные снежные сугробы во дворе не давали прямого доступа к «объекту», а, во-вторых, согласно законам ньютоновской физики, содержимое «объекта» замерзало, приобретая твердость алмаза. Поэтому к концу зимы, в результате планового и внепланового использования этого популярного заведения по его прямому (ну, не всегда, конечно, прямому) назначению, твердая субстанция характерного цвета (хорошо, что не запаха: он был заморожен) вырастала из проемов в виде горных пиков, весьма напоминавших картинку с этикеток популярных в ту пору папирос «Казбек». Противиться этому тектоническому природному явлению было невозможно. Если какой-то эстет, не дорезанный в семнадцатом году, оскорбленный этим истинно пролетарским зрелищем, вооружался ломом и путем откалывания стеклоподобных кусочков кое-как разрушал естественные скульптурные образования, менее эстетичный народ с удовольствием многократно использовал вновь открывшуюся возможность приобщиться к зимнему природотворчеству. Результат не заставлял долго себя ждать: весну встречали, имея комплекс ледяных фигур самых причудливых форм и расцветок.

***

Золотарь. Красивое слово, не правда ли? Теперешние грамотеи, получившие свое сомнительное образование в многочисленных гимназиях, колледжах, академиях и университетах с усиленным изучением иностранных языков, никогда не слышали его и, тем более, даже если слышали, не знают его глубокого, емкого смыслового значения. А между тем слово это является названием высокоответственной и ранее высокооплачиваемой профессии. Означает оно, на современном языке, «оператор выгребного обоза».

В полном соответствии с законами природы и в полном противоречии с законами социалистического общества, каждой весной в стране развитого социализма наступала оттепель, а затем и вовсе уж разнузданное тепло. Сортирные «гималаи», обессиленные, таяли. Солидарные с ними, утекали со двора тысячекратно помеченные собачками сугробы. Выгребная яма, как сплошным ковром, заселялась личинками мух - опарышами и выглядела экзотическим живым существом, стремящимся вырваться на свободу из всех дыр. Как следствие многочисленных воплей населения в стиле: «караул!» - и в соответствии с планом ассенизационных работ, во двор приезжал обоз. Он состоял из двух-трех телег (в зависимости от предстоящего объема работ) в виде больших деревянных корыт. Возглавлял обоз старший золотарь-«черпальщик». Второе название происходит либо от слова «черпать», потому что именно это действие многократно повторяется при очистке выгребной ямы, либо от огромного половника-черпака объемом с ведро. Это устройство являлось основным орудием труда этих пролетариев из пролетариев, истинно марксистско-ленинских гегемонов, не имевших никаких других цепей, кроме черпака. На период осуществления технологического процесса, означенного в наряд-заказе обоза, все местное население, весьма закаленное в смысле восприятия экзотических образов, запахов и словесных выражений, стремилось находиться от места действия на расстоянии не менее английской мили, так как на фоне его исполнителей считало себя почти «ледями» и «джентельменами». Зрелище, и самом деле, не терпело слабых нервов и рецепторов. Решительно вскрытая умелой рукой золотаря яма, в которой все уже вполне устоялось, стабилизировалось и не препятствовало построению социально справедливого общества, вдруг приобретала характер исчадия ада. Главный оператор с чудовищным черпаком погружался в ее неизведанные глубины и раз за разом извлекал оттуда неиссякаемые объемы субстанции, которые его подручные с пролетарской решимостью перемещали в телеги-корыта, наполняя их до краев (тут бы надо сказать: «всклень» - так страшнее). По мере того, как бригада извлекала и извлекала, опустошаемая яма все усиливала и усиливала сопротивление процессу, повышая мощность своего амбре до абсолютно не выносимого уровня, так что весь квартал всегда безошибочно знал, где и у кого происходит этот армагеддон. Наконец, исполнив свой профессиональный долг до конца, трудовой коллектив, лишенный обоняния, трогал с места. Клячи дергали, деревянные колеса со стальными ободами, гремя и прыгая по булыжнику двора, предательски передавали свою дрожь корытам. Там, подчиняясь только собственным законам динамических взаимодействий, колыхалась, стремилась перелиться через борта и сбежать обратно в свое логово плененная гидра кишечных испражнений. Траектория движения телег, как на графике в декартовых координатах XOY, отмечалась тошнотворно пахнущими точками, штрихами, кляксами того, что выплескивалось через их высокие края. Обоз чинно выезжал из ворот, сворачивал вниз по улице Радищева (бедный Радищев, кабы знал, что его именем назовут фекальный тракт!) и медленно транспортировал по городу открытый всякому праздному взору груз в какие-то неведомые места, где его с неизменным радушием принимали какие-то непостижимо благородные люди с тем, чтобы опустошенный обоз мог вновь выполнить свою ответственную миссию. Весь этот процесс был настолько колоритен, что диковатые впечатления от него и сейчас, через пятьдесят лет, до мельчайших деталей всплывают в памяти. Нужно сказать, что городские власти «радикально» решили описанную проблему. Нет, они не провели канализацию в исторические центральные районы города, просто заменили гужевой обоз на автомобильный. И теперь по городу разъезжают, вычерчивая на асфальте те же графики, примитивные вонючие ассенизационные автомобили.


Выбор страницы:


Николай Константинович Рерих:
27.09.1874-13.12.1947
09.10.1874-13.12.1947-н.с.

Русский художник, сценограф, философ-мистик, писатель, путешественник, археолог, общественный деятель



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....