Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:07.12.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Женщина всегда видит везде двойной смысл, даже там где его нет. Там же, где он есть женщина вообще не видит смысла", Моруа Андре
Алексей Константинович Толстой:
24.08.1817-28.09.1875
05.09.1817-10.10.1875-н.с.

Русский писатель, поэт, драматург из рода Толстых



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
Б.Агеев
Материнская гильотина
Дата рождения: 14.03.19xx, Опубликовано: 24.07.2013
Организация: СГТУ им. Ю.А.Гагарина

© Copyright: Б.Агеев , 24.07.2013
Свидетельство о публикации № 41
Аннотация
Автобиографический очерк
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

Б.Агеев

МАТЕРИНСКАЯ ГИЛЬОТИНА

Лицо предельно измученной женщины выделяло ее из серой массы таких же, как она, мучеников-пассажиров советско-российской железной дороги. Она сидела в крохотном, прокуренном и заплеванном зале ожидания на этой богом забытой станции. Возле нее на узлах с нехитрым житейским барахлом спали ее трое мал-мала меньше детей. Четвертый, постоянно хныча, просил есть. Она не слышала его нытья, уйдя в себя, в свои мысли. Вернее, в одну мысль: что же дальше? Другим мыслям не было места в ее голове. Четверо старших детей рыскали в окрестностях станции в надежде найти что-нибудь съестное, младшие были с ней. Она ехала к мужу, ехала давно и не знала, сколько ей ехать еще. Она никогда не училась, не знала географии, вообще не знала грамоты, не умела ни читать, ни писать. Она знала только одно, что ей с восемью детьми нужно доехать из Джамбула в Биробиджан. Это было единственным условием их выживания.

Она все еще была молода, хорошо помнила, какой бывает любовь, каким воздушным кажется подвенечное платье. Был конец тридцатых годов двадцатого века. В эти годы семью не планировали, дети рождались, когда им приходил срок рождаться. У нее с мужем, который любил ее редкой любовью, срок приходил каждый год, и девять лет супружества принесли им восемь детей. В семье никогда не было лишних денег, не было никаких ценных вещей. Но муж, носивший старинное имя Агей, единственный кормилец, был отличным плотником и столяром. Он хорошо зарабатывал, прилично содержал семью, дом, своими руками делал всю мебель и себе, и родным.

Все бы было хорошо, не хуже, чем у других, и детей бы поставили на ноги и вырастили бы. Но для «молодой советской республики» это было бы слишком прозаически. Не мог советский гражданин просто работать, любить жену, растить детей. Он постоянно должен был бороться за что-то, против кого-то, что-то преодолевать. Если бороться было не за что и не с кем, то «враги» изобретались искусственно. Об этом непрерывно заботились идеологические органы государства, а непосредственная реализация очередных мудрых предначертаний коммунистической партии ложилась на проверенные в борьбе с собственным народом плечи ГПУ-НКВД. Это государство в государстве, с одной стороны, постоянно нуждалось в очередных убедительных доказательствах своей необходимости, а с другой стороны – в людских ресурсах для того, чтобы поддерживать свою инфраструктуру, инфрастуктуру ГУЛАГа. В своем садистском маразме система дошла до того, что людей осуждали к лишению свободы в соответствии с разработанными масштабными пятилетними планами. Причем, эти планы предписывали не просто отправить определенное количество «врагов» в лагеря, а подробно расписывали, какими профессиями эти «враги» советского строя должны были владеть. Плотники тоже требовались. Поэтому в одну из ночей была арестована вся бригада плотников, в которой Агей Васильевич был бригадиром. Следствия не было, суда не было. Во внесудебном порядке он получил тринадцать лет лишения свободы по печально известной статье 58 УК РСФСР с отбыванием в лагере за то, что, якобы, в его бригаде рассказывали антисоветские анекдоты. Отбывать срок отправили на Дальний Восток, в Биробиджан.

О том, что муж жив и сидит в лагере в Еврейской автономной области, она узнала не сразу: права переписки у него не было. Но однажды к ней пришел бывший уголовник, выпущенный досрочно, и принес письмо. В письме муж коротко сообщил, что у него все нормально (!?) и велел ей вместе с детьми ехать к нему, так как без него им прожить было бы невозможно.

Невозможно. Конечно же, невозможно. Она уже дошла до полной нищеты, до полного физического и морального истощения. И вот он, последний рывок. Осталось ехать всего… Сколько же осталось ехать? Да кто же тогда мог сказать, сколько еще нужно ехать? На станциях – полная неразбериха, вокруг – такие же, как она, доведенные до отчаяния люди, которые ничем помочь не могут; впереди – полная неопределенность и неизвестность. Социалистическое государство в лице троих подонков в погонах, отобравшее у нее мужа, не озадачивало себя такими проблемами.

Ответьте, пожалуйста, себе предельно честно на вопрос: что должна сделать молодая женщина, которая находится на захолустной железнодорожной станции с восемью детьми без денег, без продуктов с призрачной надеждой добраться все-таки когда-нибудь туда, где есть единственный человек, который может о них позаботиться? Который хочет о них позаботиться. Который, конечно же, позаботится. Какое решение она должна принять? Я не знаю, как Вы ответили на мой вопрос, но уверен, что Ваш ответ очень далек от того, что произошло на самом деле.

По своей наивности, она даже не задумывалась, каким образом муж сможет заботиться о них, находясь за колючей проволокой. Но она любила его и верила, что все будет именно так, как подсказывало ей сердце. И приняла решение, за которое муж ни разу не упрекнул ее за всю оставшуюся жизнь. Она оставила четверых младших детей на той проклятой станции и взяла с собой только четверых старших, которые уже могли как-то о себе позаботиться: троих сыновей и дочь. Младший из этой четверки – мой отец. Свершился первый удар гильотины, отсекший от меня половину родственников.

Бабка никогда не рассказывала, каким образом они добрались-таки до Биробиджана, да и не умела она этого делать: добрались и все! И мой отец никогда не рассказывал об этом. Только однажды, в абсолютно пьяном его состоянии, мозг, обремененный страшной семейной тайной, заставил его облегчить эту непомерную психологическую ношу и разделить ее с женой, моей матерью.

Биробиджан – столица еврейской автономной области, расположен на самом Дальнем Востоке. По иронии судьбы сейчас из всего ее населения только около одного процента – люди, считающие себя евреями. А в годы Великой Отечественной войны, к которым относится повествование этой главы, там на самом деле в большом количестве проживали евреи, уехавшие от ужасов великой войны. Но в еще большем количестве там не жили, а существовали осужденные по различным преступлениям, по поводам и без повода. Мой дед отбывал свой приговор в одном из тамошних лагерей Гулага. Лагеря, конечно же, были огорожены колючей проволокой. Но это, скорее, для порядка, а не для предотвращения побегов. Куда бежать? В тайгу? К японцам? Бежать-то, при желании, можно, но только по кругу. С большой землей связывала только КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога, битком набитая НКВДэшниками. Поэтому такими утопическими идеями никто из заключенных не увлекался.

Гражданская профессия деда весьма пригодилась ему, а более всего лагерному начальству, которое он обеспечивал мебелью своего изготовления. За такие исключительные заслуги начальство разрешало «врагу народа» выходить за пределы зоны и даже выполнять заказы еврейского населения. Еврейское население Биробиджана в тяжелейших условиях войны на фоне своих соседей других национальностей жило вполне благополучно. Этот удивительный народ всегда, с древнейших времен, умел довольствоваться малым, но всегда стремился к большому. В этом – секрет его выживания в невыносимых условиях и секрет успехов, достигаемых, казалось бы, вопреки всем обстоятельствам. Оплата за изготовленную мебель производилась деньгами и продуктами. Деньги, естественно, отбирались начальством, а продукты… ну, что об этом говорить!

Вот в расчете на эту ситуацию дед и вызвал семью к себе. Так в течение всего срока своего заключения он и кормил ее, находясь в зоне. «Кормил» - это сильно сказано. Конечно, и бабка, и растущие дети постоянно испытывали чувство голода. Позднее отец не раз рассказывал, как озлоблял их вид упитанных еврейских детей. Как хотелось поколотить их просто так, без видимой причины. Однако еврейские дети в конфликты никогда не вступали, что было удивительно и необъяснимо. Общаясь с ними, он не только изучил разговорный идиш, но и узнал уклад их быта, нравы, традиции. Очень много было рассказов на тему своеобразия мышления еврейских женщин. Эти рассказы постепенно обретали форму анекдотов. Например, еврейка кричит сыночку: «Мойша, не наедайся из помойки – скоро обедать будем!» Несмешно? Да, незамысловато. Но показательна сама тема – еда. Постоянно – только о еде. На окраинах населенного пункта были расположены обнесенные колючей проволокой и охраняемые солдатами фермы, на которых выращивали свиней для нужд армии. Свиней откармливали отходами со стола солдат, распаренным зерном, вареным картофелем. Такие деликатесы зачастую были недоступны вечно голодным мальчишкам. Поэтому их «творческая» мысль всегда была ориентирована в направлении свиноферм. Добыча продуктов была похожа на военную операцию. Под покровом темноты мальчишки проползали под колючей проволокой и забирались в свинарник. Там довольно хрюкали жирные монстры, каждая весом с трех-четырех пацанов. Отобрать у таких еду – задача, казалось бы, неразрешимая! Самому бы не попасть на зуб хряку! Но голод – сильнейший стимул! Отец рассказывал: «Бьешь наотмашь локтем ее по морде. Она даже не покачнется! Но, пока она сильно удивляется, выхватываешь из кормушки картошку, запихиваешь за пазуху и улепетываешь. Свиньи подымают страшный гвалт (а Вы бы на их месте не возмутились бы?). Солдаты на вышках, спохватившись, проявляют бдительность, даже стреляют. И кто их знает, куда они стреляют: в воздух или по мальчишкам! Со слов отца, - именно по ним.

Долго ли, коротко ли, отсидел дед таким образом вместе с семьей восемь лет. За хорошее поведение и особые заслуги по окончании войны его досрочно освободили. И поехал он со своей укороченной семьей обратно в славный город Джамбул, не имея никаких претензий к родному советскому Правительству и к дорогому вождю и учителю товарищу Сталину. Стал он, хорошо исправленный от антисоветских анекдотов, жить-поживать и заниматься любимым столярным и плотницким делом. Дети росли, женились, рожали внуков. Вот и мой будущий отец, хулиган и заводила всех местных вурлаганов, остепенился и женился на моей будущей матери. Оба только что закончили среднюю школу (десятилетку! Оценили? В то время, да еще в Джамбуле это было «круто»). Вооруженные таким фундаментальным образованием, они возмечтали о поступлении в ВУЗ. Таковых образовательных учреждений в южном Казахстане отродясь не было, поэтому они махнули в Саратов (ближний свет, да?). Почему в Саратов? Потому что здесь всегда был университет, а университет – это, как известно, ВУЗ. Других соображений на этот счет у них тогда не было. Моего старшего брата, которого они успели уже родить к тому моменту, они отправили в исчезающе маленькую деревеньку Студёнку Ровенского района Саратовской области, к родной тетке моей матери. Я к этому моменту еще не удосужился родиться, и это было им очень кстати. Душещипательную образовательную эпопею моих родителей я опишу чуть позже. А пока что хотел бы рассказать о завершении «преступной» карьеры моего деда.

Когда я, благодаря чему-то, уже родился и прожил от своего рождения года три, я удостоился, наконец, лицезрения своего деда (он у меня был один, так как мать – круглая сирота), который приехал к нам в Саратов из Джамбула. Его вызвали в Саратовское управление КГБ. Там ему сообщили, что он полностью реабилитирован и показали его уголовное дело, с которым ранее его никто не знакомил. В деле был письменный донос на него и постановление «тройки» с приговором. И все!

Работники КГБ вежливо сообщили деду, что он может приехать (из Джамбула в Саратов!) и получить постановление о реабилитации через несколько месяцев, когда оно будет официально оформлено. Справедливость восторжествовала! Через год дед снова приехал, получил это постановление, и теперь СПРАВЕДЛИВОСТЬ стала уже совсем полной! Что Вы говорите? «А как же восемь лет, четверо детей и тому подобное?» Вам же говорят: СПРАВЕДЛИВОСТЬ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА, КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ! Выше этого и ценнее этого не было ничего на свете! И никакая жизнь никакого отдельно взятого человека, никаких детей (они, к тому же, может быть, еще и сопливые, фу!) не имели значения. О справедливости Советского государства сложены песни, сняты кинофильмы, написаны книги, расстреляны сотни тысяч… Фу ты, не туда поперло!

Так мой отец в двадцать девять лет перестал быть сыном врага народа (СВН), а стал потомственным пролетарием, гегемоном, представителем передового отряда строителей коммунизма, а в последствии – и ударником коммунистического труда!


Выбор страницы:


Александр Валентинович Вампилов:
-
19.08.1937-17.08.1972-н.с.

Русский советский драматург и прозаик



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....