Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:19.11.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ,
НАШИ АВТОРЫ!

Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Мы будем изучать каждый раз новое, но почти одно и то же", Армейский фольклор
Антон Павлович Чехов:
17.01.1860-02.07.1904
29.01.1860-15.07.1904-н.с.

Великий русский прозаик, драматург



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
Ку Ильмира
3x4
Дата рождения: 13.11.19xx, Опубликовано: 16.03.2015
Организация:

© Copyright: Ку Ильмира , 16.03.2015
Свидетельство о публикации № 5008
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

1.

Лера отложила книгу и устало потерла переносицу. Подняла глаза на белый циферблат на стене. Еще сорок минут. Сорок минут до конца этого дня. Две тысячи четыреста расплавленных секунд, лениво стекающих вниз по пластмассовым цифрам и западающих в отверстия под ободком часов. На стекле была застывшая пыль и кусочки паутины, разорванные и брошенные на произвол судьбы пауком-неудачником. Сколько людей до нее сидели здесь, за стеклянным прилавком, и смотрели на эти часы отупевшими от скуки глазами. Сколько раз дотрагивались руки этих людей до клавиш калькулятора и кассового аппарата. Сколько раз смотрелись в зеркало, перед тем как уйти.

Уйти… Сначала нужно закрыть на ключ кассу. Потом окно прилавка. Потом завернуться в пальто, загреметь каблуками по кафелю, небрежно отбросить волосы на спину, обмотать шею шарфом. И, наконец, с металлическим перещёлком захлопнуть за собой входную дверь.

Девушка перевела взгляд на тетради и кассу. Последний час всегда оставался на то, чтобы подвести итоги очередного дня. Но сегодня почти никого не было. Почти никого, это два с половиной покупателя. С половиной, потому что за нормального покупателя можно считать только того, кто заказал фотографию. Остальные полулюди-полутени, покупающие у нее файлы, фотоальбомы, шаркающие старческими ногами у прилавка и спрашивающими сроки изготовления надгробных овалов.

Она была почти уверена, что сегодня больше никто не придет. Сегодня был такой день – день половинчатых людей, обезглавленных после дикого ветра с побережья и ослепленных после колкого дождливого снегопада. Все текли только домой, заползая под теплые одеяла, втягиваясь в шерстяные носки и махровые халаты, шкворча обугленной кожей под кипятком душа. Все стремились к теплу.

Лера укуталась глубже в шаль и посмотрела на остывший чай. Может быть, толпа пегих пассажиров в метро подарит ей немного тепла. Не стоит надеяться на то самое сокровенное человеческое тепло, возникающее между двумя телами в первые двадцать минут после оргазма. И, конечно, это не то тепло, которое дарит мать своему ребенку, прижимая его к саднящей от молока груди.

Это тепло греет только тело, оставляя кончик носа и пальцы в перчатках холодеть от безразличия. Тепло, не греющее душу, как секс на пять минут, вне времени и вне обстоятельств, между людьми, бесконечно далекими друг от друга. Секс со вкусом разочарования и сигарет, как только все кончено.

Стрелка переползла на шестерку. Полчаса. Пора проверить все расчёты. Так, тетрадь и ручка, калькулятор, цифры, синяя паста, опостылевшая твердость колпачка между зубами, расход и прибыль, расход и прибыль.

- Простите, вы еще работаете?

Лера вскинула глаза на покупателя, испуг медленно сворачивал обожженные лепестки, как цветок, попавший в пекло.

- Да, конечно.

Мужчина напротив был слишком высок для прилавка. Ему пришлось наклониться, чтобы Лера могла увидеть его лицо и сдержанную улыбку.

- Здравствуйте. Мне нужно четыре фотографии, размером три на четыре. Я еще успею?

- Да, конечно, - Лера метнулась к стойке с фотоаппаратом, - Идите направо. Там дверь.

Он вошел. Сбросил пальто и шарф, задержался напротив зеркала, поправляя волосы. Делая дежурные приготовления, Лера поглядывала на него. Что это за цвет волос? Русый или шатен? Непонятный какой-то.

- Садитесь на стул, пожалуйста, - Без особой доброжелательности быстро проговорила она, - Поднимите немного голову. Теперь немного вбок, - Она склонила свою голову, - Да, так хорошо. Не двигайтесь.

Камера моргнула и обдала клиента сплошным белым светом. Лера развернула немного фотоаппарат, показывая снимок.

- Да, хорошо, - Он кивнул, поднимаясь, - Вы успеете сделать сегодня?

Лера с досадой посмотрела на белые часы. Вместе со вздохом у нее вылетело:

- Да, вам придется подождать десять минут.

Он вышел из ее каморки и снова склонился напротив нее, отгороженный прилавком с фотоальбомами, флэш-картами, магнитами и визитками.

- Простите, что мне приходится вас задерживать, - Заговорил он, пока Лера занималась редактированием снимков, - В других салонах мне бы отказали в это время.

Она промолчала, смущенная и сбитая с толку. Она не любила, когда покупатели заговаривали с ней. Она вообще не любила говорящих людей.

- Вам цветные или черно-белые? – После паузы, спросила она.

Мужчина пожал плечами.

- Ну, давайте черно-белые, - Он сцепил руки, - Вы работаете одна? Или просто фотограф уже ушел?

- Я и есть фотограф, - Дело было почти сделано, - Что, не видите, что здесь слишком мало места для двоих?

Она осеклась, поняв, что слова ее прозвучали не слишком любезно. Испуганно посмотрела на покупателя. Моргнула, встретившись с его теплой улыбкой. У него были какие-то особенные глаза. Как будто в его семье, когда-то очень давно, при Петре I или Октябрьской революции, был отец-азиат.

- Простите, - Выдохнула, наконец, она, - Сегодня был не слишком удачный день.

Он наконец опустил глаза, как будто выключил прожектор. Сколько ему? На вид лет тридцать.

- Готово, - Она завернула четыре копии его лица в бумагу, - С вас сто пятьдесят рублей.

Он развернул бумажник, чтобы расплатиться.

- Спасибо. До свидания, - Не глядя на него, пробормотала Лера, и снова испуганно застыла, увидев, что он не ушел.

- Может быть, вас подвезти? Рабочий день все равно уже закончился?

Она проследила за его взглядом на белый циферблат. Правая рука сразу запуталась в волосах, пока она говорила:

- Н-нет, нет, не надо, спасибо, я… я сама доберусь. Я близко живу.

Он сунул фотографии во внутренний карман пальто, поправил воротник. Снова улыбнулся, не сводя цепкого, пристального взгляда с ее лица. Она попыталась ответить тем же.

- Что ж, тогда прощайте. Еще раз спасибо за услуги.

Она медленно выпустила воздух из-за зубов, когда услышала стихающий звук его шагов. Что за тип? Странный. Одет слишком прилично, чтобы подбивать клинья к какой-то продавщице в фото-салоне. И этот взгляд…

В груди свернулось в клубок нехорошее чувство. Даже не чувство, а дурное предчувствие. А что, если он сейчас поджидает ее у дверей? И стоит ей выйти, он обхватит ее со спины, зажмет ее горло в смертельные тиски своих рук, и потащит прочь ее выгнувшееся тело? Палец сам нащупал кнопку delete на клавиатуре компьютера. Если она избавится от его фотографий сейчас, он так же быстро сотрется с ее мыслей, как стирается запах геля для душа под одеждой.

Она встряхнула головой, прогоняя неприятные мысли. Вздор. За два года работы здесь, она видела столько сортов улыбок, что с легкостью могла сказать, что обозначает каждая из них. Если бы он хотел что-то сделать с ней, он бы улыбался по-другому, шире и плотояднее, без конца оглядывая ее целиком, как будто прицениваясь.

А эта улыбка, возникающая на его губах непринужденно и легко, как появляются на пленке играющие дети и доверчивые псы, значила только вежливое отношение к девушке за прилавком, любезность и уважение.

Она вздохнула, добавляя записи в журнал. Потом набрала номер начальницы.

- Да, доброго вечера. Да, все хорошо. Восемьсот пять рублей. Не знаю, сегодня такой день. Нет, не получилось. Хорошо. Спасибо. Да, я помню. До свидания.

Скорее, скорее домой. Это место въелось в нее своим запахом, со всей паутиной, пылью, прохладой серых стен и влажным отблеском стекол на витринах. Она не думала, что все получится так. Два года назад, получая диплом в университете, она не думала, что единственное, на что она способна, это опускать затвор в казенном рядовом фотоаппарате. Ведь у нее же были работы. Были идеи. Были планы. Портфолио, в конце концов! Творческий взгляд, как это говорится. Творческий подход. Увиденные люди тотчас в ее глазах обрастали узорами и вставали в рамки. Животные, бегущие на поводке по дорожке, тянули за собой линии одинаковых панельных домов, ведущие к ярким вывескам магазинов. Цветы становились хрустальными рюмками, разбросанными по траве.

Она хотела многого, она хотела весь мир, приехав в этот огромный, размокший в бризе и позеленевший от оплавившейся меди город. И застряла в самом низу, запутавшись в лабиринте касс, покупателей, листков формата А4 и магнитов с символикой РФ. Все ее планы обратились в губчатые белые страницы фотоальбома, размер 124х36, цвет красный, стиль «Чайная роза», дизайнер и верстка под руководством Бездарность де Безразличие. Внимание, сегодня акция: сотрите пять своих лучших работ в нашем салоне, и мы подарим вам огромную кружку отчаянья и пресыщения постылой жизнью. Спешите! Акция действует до 30 февраля.

Лера слишком туго затянула шарф на своей шее, повернула ключ во входной двери, и вышла в холл. Серые плиты еще были мокрыми после вечерней уборки, и горьковато пахло отсыревшими стенами, как в квартире, которую только что потушили из пожарного рукава.

Девушка остановилась перед входной дверью. Прислонилась к стеклу, выглядывая на улицу. Кажется, на крыльце никого не было.

Она по-змеиному скользнула между дверями и начала торопливо спускаться по лестницам. Потом замерла и обернулась. Дом быта «Спутник» вознес над ней свои огромные прямоугольные окна, уже потухшие и почерневшие, напоминающие о холоде медицинских кабинетов.

Стараясь забыть об этом дне, Лера смешалась с толпой. Люди текли во все улицы, разделяясь на порции перед мигающими светофорами и снова смешиваясь в единую черную тучу. Лера бездумно следовала за ними. Поворот, сверкающий дворец народной музыки по левую сторону, темная арка, искрящиеся витрины модных магазинов, ослепляющие фарами автомобили и автобусы, несущие внутри желтый свет якобы тепла.

Леру впихнули в двери метро. Потом пронесли через турникеты. Задержали спинами на тягучем эскалаторе. Прибили волной к платформе. Девушка подняла глаза, встретившись с безупречно отретушированным лицом дивы в мехах. Какой-то модный фотограф смело замазал кистью каждую пору на этом лице, и эта женщина задохнулась внутри собственной маски, исцарапав изнутри в кровь самое себя. Потом ей подвели глаза и подкрасили губы. Подправили грудь и подштриховали ноги. Залили лаком. Забальзамировали в шубу. Уложили на пол. И сфотографировали живой труп, вознося новый некросимвол современности к неоновым небесам.

Ее обдало плотным порывом воздуха от приближающейся электрички. В это время вокруг столько людей, что можно потерять себя среди всех этих лиц. Лера чувствовала себя марионеткой, затерявшись среди одинаковых плеч, голов и рук. Ее прижали к поручню, обступив со всех сторон. Лера ухватилась за единственную опору и повисла на руке, стараясь продохнуть и убедить себя, что ей хватает воздуха в этом вагоне. Потом ее наклонило вбок и понесло вниз по траншеям города-гиганта.

Воздуха становилось все меньше. Внизу сидела бабушка в шерстяном платке. От нее пахло жженой старой пудрой и каплями для сохранения биений сердца. Справа был мужчина в синей куртке, слушающий музыку в белых наушниках. Челюсти его медленно двигались, потому что он жевал жвачку, и время от времени поглядывал вниз, на нее. Слева была иссушенная постоянной нехваткой воздуха женщина в очках. Наверное, она ездила в метро каждый день, начиная с пяти лет. У нее были тонкие, вздернутые брови, как будто ей на ухо постоянно шептал объяснения двоечник или пьяница-муж. Она не могла отмахнуться от этих слов, от этого влажного, льстивого шепота, но сама подвигалась все ближе, приподнимая юбку и открывая острую, как рифы, коленку.

Вдруг Лера замерла. Ей показалось, как будто кто-то за спиной склонился к ней и принюхался к запаху ее волос. Девушка обернулась. Но там была чья-то широкая спина и жирный, потный затылок, выглядывающий из-под кепки.

Она передернула плечами и снова уставилась в черное окно над шерстяной головой жженой старухи.

Дома она разогрела вчерашние макароны и налила себе горячий чай. Села за ноутбук, завернувшись в ватное одеяло. Дома в это время года всегда было холодно.

У нее давно уже не было новых работ. Портал с ее фотографиями пустовал, и каждый раз высвечивал четыре комментария, оставленные полтора года назад ее друзьями из университета. Лера заходила к себе в профиль с замиранием сердца, а потом разочарованно щелкала мышкой, прокручивая то немногое, что у нее уже было. Ничего нового. Никаких посетителей, которые заинтересовались бы ее творчеством. Полное ничто, завалившееся набок, как умирающая рыбина, парализованное разочарованием в себе и в окружающей жизни.

Она поднесла кружку к губам, читая новости портала. Вдруг увидела новое сообщение. Вид мигающих жирных букв и цифры 1 в скобках заставили ее сердце подпрыгнуть и забиться в утроенном режиме.

Мучительные тридцать секунд новое сообщение открывалось. Девушка сглотнула, читая приветственные строки. А потом поджала губы и отхлебнула кипяток. Это было приглашение принять участие в благотворительном конкурсе, посвященном поддержке людей с ограниченными возможностями здоровья. Предлагалось прислать в редакцию от одной до трех работ, посвященных данной теме. Победителям обещалось место в выставке в следующем месяце.

Куда ей… Кажется, она полностью растратила свой талант, щелкая на документы лысых и полных, уродливых и прыщавых безликих людей, затирая в редакторе синяки под глазами и сглаживая трупные пятна на щеках.

Раньше любое соревнование зажигало в ней искру. Тотчас появлялись идеи, образы, она уже видела ту самую фотографию, которой суждено получить первое место. А сейчас приглашения и объявления вызывали кислоту во рту и тяжесть в руках, наваливаясь на плечи. Голова клонилась все ниже, лоб касался стола, пустота заполняла собой глазницы, втекала в уши, просачивалась в рот и тянулась вниз по горлу, захватывая собой все тело, опуская уставшие веки. Лера обрастала тенетами и белыми нитками, и гнила изнутри, питая своими соками грибы и растения, разросшиеся на ее кожных покровах.

Ей снился сон. Она выбежала из своей комнаты, оставив за спиной любимого плюшевого мишку и тепло детской кровати. Открыла дверь в гостиную.

- Мама, мама, пошли со мной, - Зашептала она, щурясь от синего света телеэкрана. Мать повернула голову и спросила:

- Что такое, Лерочка? Что случилось?

- Мама, - Прошептала она, приближаясь к ней, - Там кто-то есть в шкафу.

- Что такое, Лерочка? Что случилось? – Как на заевшей пластинке, повторила мама. Лера схватила ее за теплую руку и потянула.

- Мама, пожалуйста, там кто-то есть в шкафу. Он шуршит и пугает меня.

Она подняла мать и повела за собой. На уши обрушилась глухая тишина. Не было даже слышно звука их шагов или их дыхания. Лера вела за собой мать, в свою темную, маленькую комнату, где в дальнем конце стоял ее шкаф, в котором было что-то. Что-то очень страшное.

Вместе, они подошли к нему. Лера оглянулась на мать. Та стояла в розовом халате, с совершенно пустым лицом, не выражающим ничего. Она двигалась, как в воде, медленно и плавно. Ее рука легла на медную ручку.

Дверь с коротким скрипом распахнулась. Лера хотела зажмуриться, но не могла, ее лицо словно отекло. Она заглянула в черное нутро шкафа.

- Что такое, Лерочка? Что сучилось?

Из шкафа вывалился мужчина. Тот самый, которого она фотографировала сегодня в самом конце рабочего дня. Он был в пальто и шарфе. Он оперся руками о створки двери, и медленно поднял голову, глядя на нее бездонными черными глазами.

- Чтокоерочка? Чточилось?

Лера услышала два собственных вдоха. На третьем у нее изо рта вывалился разрывающий внутренности ком крика. Она смотрела, как тянутся вперед и заостряются жуткие желтые бивни вепря.

Девушка дернулась и открыла глаза. У нее занемели руки и затек лоб, потому что она уснула прямо перед ноутбуком, уронив голову на стол. Потом она оглянулась. Ей казалось, она все еще в том сне, стоит перед своим шкафом, рядом с онемевшей матерью в розовом халате.

На несмелых ногах, она поднялась, и зажгла свет в комнате. От этого ей стало немного спокойнее. Ноутбук уже давно перешел в спящий режим. Она умылась, вернулась в комнату, залезла под одеяло в кровати и снова закрыла глаза. Было страшно и одиноко. Потянулась и включила телевизор. Люди на экране смеялись и разговаривали друг с другом. Под их киношное счастье Лера уснула.

2.

Утром она возвращалась по тому же маршруту. В некоторые дни ей казалось, что единственное, зачем она живет, это ее работа. То есть, если она не проделает путь утром туда и тот же путь вечером назад, в мире все остановится и пойдет совершенно иным чередом. Придти на свое рабочее место было так же важно, как и бессмысленно, потому что она не создавала ничего, кроме копий, питалась копиями и рекламировала копии.

По утрам и вне зимы этот город был особенно прекрасен. Солнце застывало в окнах верхних этажей, проливая все больше света на улицы. Поднимали свои рога трамваи. Машины двигались бесшумно и осторожно. Лера наслаждалась, сидя на окне с горячей кружкой, и смотрела на оживающее трамвайное депо. Она вставала очень рано только ради того, чтобы увидеть утро.

Утро заканчивалось для нее тогда, когда она выходила из дверей метро к своему колоссу. Дом быта «Спутник» являл собой уродливый прототип современных чудовищных гипермаркетов. Со всех сторон он был обшит гигантскими рекламными щитами. Лера презрительно щурилась, каждый раз оглядывая это здание. С левой стороны там все еще висели ржавые буквы столбиком «Спутник», и постапокалиптический прообраз Юпитера с двумя обручами. С торца здания были сделаны длинные балконы неизвестного назначения. Широкая каменная лестница без каких-либо перил ввергала невротически настроенных людей в состояние коллапсирующей фрустрации. Она удлинялась и поднималась вверх так круто, что в это время года представлялась Лере смертельным аттракционом под названием «Пороги Смерти».

Лера сглотнула накативший ком отвращения к этому месту и загремела ключами. Начинался очередной дубликат одного и того же рабочего дня.

В этот день было много покупателей. Возможно, все бросились покупать всякую ерунду в подарок своим родным и близким в преддверии новогодних праздников. Лера сама не заметила, как потеряла себя среди всех этих людей. Она улыбалась, когда улыбались они, и шутила, когда шутили они. Ей даже казалось, что и у нее кто-то есть, кто-то такой, для кого можно купить флэшку в виде белого зайчика, или фоторамку с приклеенными звездочками, или заказать термопечать на белой футболке со своей фотографией.

- Я вам повторяю еще раз, - Говорила она одной покупательнице, - Мы отдаем заказы в другой фотосалон, где есть такой принтер. Вам придется еще подождать.

- Еще? Да куда ж еще-то подождать! – Не унималась та, - Я сделала заказ два дня назад! Неужели так сложно было за все это время выполнить его?

- Вы же давали мне номер вашего телефона?

- Так вы же на него не звонили!

- Конечно, не звонила, потому что ваш заказ еще не готов!

- Так, ладно, давайте, возвращайте мне мои деньги, я сама схожу в тот салон и все сделаю.

- Я вам обещаю, завтра заказ будет готов. Я сегодня им позвоню и потороплю их. Хорошо?

Покупательница отвернулась и ушла, так и оставив Леру с глупой улыбкой на лице. Проводив ее взглядом, она закатила глаза и уселась на стул.

- Черт знает, что такое, - Пробормотала она себе под нос и схватила рабочий мобильный, - Ладно, позвоню этим лентяям. Алло? Да, это Валерия из «Спутника». Я по поводу нашего заказа. Он… Да? Что ж, замечательно, - К прилавку снова кто-то подошел и кашлянул, - Да-да, хорошо. Сегодня было бы великолепно. Да. Спасибо огромное. Я вас жду.

Ну слава богу. Она выдохнула, положив телефон на стол. Курьер обещал придти после обеда. Эта глупая кружка с фотографией чьей-то глупой семьи уже вычерпала ей столько крови, что она подумывала убрать рекламу этой услуги с прилавка. Себе по вред, конечно же.

- Извините, вы не заняты?

Лера подскочила.

- Да, простите! – Смущенно заулыбалась она. И застыла. К ней из глубин черного шкафа опять склонился вчерашний покупатель.

- Помните меня? – Спросил он, улыбаясь уже знакомой ей улыбкой, - Я заходил к вам вчера, делал четыре фотографии три на четыре…

- Да, конечно, - Опять ответила Лера. Она обмерла, вспомнив, что удалила эти фотографии накануне, - Что… Что-то не так?

- Оказывается, нужны цветные, - Он улыбнулся еще шире, - Не могли бы напечатать меня еще раз, только теперь в цветном варианте?

Лера уставилась в его переносицу налитыми страхом глазами.

- П-понимаете, - Пробормотала она, - Как-то так вышло, что они удалились, - И, видя его удивленное выражение лица, она выпалила, - Но я могу Вас сфотографировать еще раз! Конечно! Заходите, - Лера проводила его взглядом и не сразу подошла к фотоаппарату, когда он оказался внутри.

- Устраиваюсь на новое место, - Тем временем объяснял он, освобождаясь от верхней одежды, - Нужны на пропуск, на бейдж, будь он не ладен. Еще в какие-то документы… - Он присел перед зеркалом, поправляя волосы, - И везде цветные. Раньше, мне помнится, и черно-белые можно было, а тут…

- А где Вы работаете? – Спросила Лера, правя камеру на стойке. Покупатели сегодня успели ее разгорячить и подготовить к разговорам.

- Я врач, вообще-то, - Он сел на стул, сложив руки на коленях, как ребенок, - Психиатр.

Лера удивленно на него посмотрела. С психиатрами ее еще жизнь не сводила. Были разве что только отрывочные встречи с кем-то в белом халате за дверьми кабинета поликлиники с табличкой «Психиатр».

- Вы не похожи на психиатра, - Наконец, улыбнулась она, - Так, голову чуть-чуть влево. Да, хорошо. Не двигайтесь.

- А как, по-Вашему, должен выглядеть типичный психиатр? – Спросил он пару минут спустя, смотря на свою фотографию, - Да, так хорошо.

- Не знаю, - Лера села к компьютеру, - Ну, в фильмах, Вы обычно в очках и в галстуках-бабочках.

Он засмеялся, надевая пальто. Лера затушевывала у него на щеках шрамы от прыщей.

- Вы слишком приветливый, - Сказала она ему, когда он появился в окошечке кассы, - Врачи обычно не такие.

- Вы знаете много врачей?

- Ну как… - Она пустила печать, - В поликлиниках всегда грубят. Да и когда на обследования приходишь, тоже особенно не церемонятся.

- Я бы сказал, у меня более тонкая специализация, - Он улыбнулся, глядя на нее по-отечески, - Да и грубость ни к чему. Я сам по себе человек не грубый.

- Ну, это видно, - Лера засмеялась, заворачивая фотографии в бумагу, - Вот, держите.

- Благодарю, - Он положил деньги на прилавок. Хотел было уйти, но потом вернулся, опять заставив Леру напряженно вздрогнуть, - А сколько у Вас эта фоторамка?

Лера перегнулась к нему, чтобы посмотреть, куда он указывает. И снова ее одолело чувство, как будто он принюхался к ее волосам.

- Вот эта девятьсот, - Она посмотрела в его лицо испуганными глазами. Он помолчал, глядя в ее глаза странным, изучающим образом, потом снова улыбнулся и кивнул.

- Ну я тогда зайду к Вам на неделе.

- Х-хорошо, - Она проводила его взглядом до входных дверей, а потом медленно выдохнула и опустилась на стул.

- Вот черт… - Под нос прошептала она и перевела взгляд на монитор. От четырех вариантов лица этого человека ей стало не по себе, и она поспешно закрыла окно.

- Эй, Лера, - Услышала она, - Эт кто такой солидный к тебе хаживает, а?

Девушка подняла глаза, увидев у прилавка соседку с отдела бытовой химии. Та хищно улыбалась, крутя пальцем завитые желтые волосы.

- Да он еще вчера приходил, - Прочистив горло, ответила она, - Странный какой-то. У меня аж мороз по коже…

- Да? А у меня кое-что другое, - Она засмеялась, обнажив крупные зубы, - Может, пустишь за прилавок посидеть, когда он снова придет?

Лера неуверенно засмеялась, вторя раскрытому, зычному смеху своей соседки.

Во время обеда она угрюмо жевала салат и наблюдала покупателей вокруг. С улицы они приносили запах размокшего снега, автомобильных дорог и приготовлений к сытому, мещанскому, общероссийскому празднику. Ее челюсти двигались монотонно и медленно, как у животного в клетке зоопарка. Она не слишком любила этот праздник и никогда не испытывала эйфории по поводу него, в отличие от своих друзей или соседей. Для нее новый год всегда был смешан с обрушившимися надеждами, со шкурками мандаринок на дне мусорного ведра, и с долгими вечерами ожидания. Ожидания, когда домой вернется мать.

Из невеселых мыслей ее вырвал телефонный звонок.

- Да, привет, Женя, - Собственный голос показался Лере слишком далеким и тихим, чтобы уверять подругу в том, что у нее хорошее настроение.

- Лера, привет, - Голос подруги был чересчур контрастным по звонкости, тембру, жизнерадостности и симпатии, - Работаешь?

- Да, - Вздохнула она, - Работаю.

- Все в силе у нас?

- Что?

Женин смешок щекотал ухо.

- Ты чего, забыла что ли? - Она рассмеялась, - Мы же договаривались с тобой в пятницу. Что встретимся, посидим, сходим куда-нибудь, помнишь?

- А-а-а, да, точно, - Лера зажмурилась, приложив руку ко лбу, - Да, конечно, Жень. Приходи сегодня ко мне.

- К тебе? А может... может, в городе встретимся? Или я за тобой в "Спутник" зайду?

- Ну, хорошо, да, - Лера бросила взгляд сквозь людей, проходящих мимо, - Я до шести сегодня. Заходи, так даже будет лучше.

Она увидела желтую куртку курьера, пробивающуюся к ней сквозь сплошную серую массу.

- Ну ладно, давай тогда до вечера, - Лера улыбнулась парню с бритыми висками и с коммуникатором у правого уха, - Да, Жень, пока. Увидимся.

- День добрый, - Улыбнулся курьер, доставая из сумки сверток, - Вот, как и заказывали. Кружка с термопечатью.

Лера развернула кружку, окинула ее оценивающим взглядом.

- Да, все хорошо, спасибо, - Она расписалась в бланке и поставила кружку на стол. Теперь она была полностью готова к встрече с недовольной покупательницей.

Когда до конца обеденного перерыва оставалось не больше пяти минут, Леру посетило непреодолимое желание выйти из своей каморки и выглянуть на улицу. Она наскоро захлопнула окошко кассы, попросила Камиллу с продовольственного отдела присмотреть за ее салоном, и направилась к дверям выхода.

Девушка даже не захватила свою шаль. Просто вышла на склизкое крыльцо и вдохнула влажный воздух. Мимо текла толпа. Она смотрела в них, замечая каждого и тут же его забывая. Мальчик с тубусом остановился внизу ступенек, торопливо извлекая из кармана джинс мигающий телефон. Ветер обдал ее влажным крылом, донеся обрывки чьих-то случайно оброненных фраз. В окнах многоэтажки напротив отражалось серое небо и рваные, низкие тучи. Может быть, пойдет снег? Если бы сейчас пошел снег, стало бы немного спокойнее. Если бы мама пришла трезвая, от сердца бы сразу же отлегло. Если бы она надела шаль, то не содрогалась бы сейчас от нервных приступов холода.

Лера обхватила себя руками и вернулась на свое рабочее место. Там было душно. Душно и тепло, в этом микроскопическом мирке ее собственных страхов, нервных одергиваний волос и изжеванных в кровь губ. Очень затхлый узкий мир, два с половиной метра в длину и полтора в ширину. Для гроба и немного сладостей, чтобы прикормить новых соседей.

Остаток дня девушка провела во вспышках, записях, клацанье клавиш калькулятора и фразах «Да, конечно», «Вам черно-белую или цветную?», «Сто пятьдесят рублей».

Женя попалась под руку. Как раз тогда, когда не сходилась сумма выручки и записанный расход. Лера не любила, когда цифры не слушались ее, но, судя по всему, и она была цифрам не особенно симпатична.

Облокотившись о прилавок, Женя, самая первая ее знакомая из этого города, рассказывала о глупых журналистах, редакторах и ее стерве-начальнице. Она так красочно описывала промахи своих сослуживцев, что удивление брало, как она до сих пор не уволилась оттуда.

- Вот, а потом эта сука и говорит мне: «Тематика нашей газеты, Евгения Аркадьевна, не может выделить Вам место для подобной статьи. Я задумывала этот материал как чисто просветительский. Вы понимаете, о чем я говорю? Про-све-ти-тель-ский». Нет, ну как можно было до такого додуматься?! Она что, и правда думает, я не знаю такого слова?

- Женя, не кричи так… - Лера достала второй журнал, - Я из-за тебя опять ошибок сейчас настряпаю. Мне потом снова влетит от моей.

Подруга помолчала, глядя, как Лера старательно вырисовывает синие строчки. Потом сказала:

- Ну, как трудовой день? Удачно?

- Ты и не представляешь, - Она взяла в руки телефон и передала Жене заказанную кружку, - Вот эта вещь сегодня стоила мне двух тысяч умерших нервных клеток.

Женя фыркнула, рассматривая шестеро улыбающихся людей на белом диване.

- Нет, вот скажи мне, - Снова застрекотала она, - Кому вообще придет в голову делать фотки своей семьи на кружке? Да еще и фотография страшная какая-то. Ужас какой.

- Ты еще не видела, какие мне фотографии для термопечати на футболках приносят, - Криво ухмыльнулась фотограф, слушая долгие гудки в трубке. – Да, это Валерия. Угу, сегодня намного удачнее, чем вчера. Да. Конечно, я очень старалась. Да. Три двести. Вы и не представляете. Надеюсь. Хорошо, спасибо. С наступающим.

- Вот мне интересно, - Продолжила Женя, как будто Лерин разговор по телефону был в ее собственном фильме короткой рекламной паузой, - Что будет, если записать все твои разговоры с начальницей с твоего первого дня работы здесь, а потом сравнить? Как ты думаешь, много изменилось за два года?

Лера ничего не ответила, улыбаясь своим мыслям. Если что и изменилось в ее односложных ответах, так это только частотность употреблений слов «Да» и «Нет». Чаще «Да», конечно, чем «Нет».

- Ну что, идем? – Женя протянула руку, чтобы по-товарищески приобнять подругу, - У меня для тебя есть отличные новости. Потрогай сумку. Чувствуешь? Это отличное южное вино. Да так, знакомая одна недавно из отпуска вернулась. Всем привезла. Что? Да, этой стерве тоже. Целых две. Ну ничего, пусть подавится, сволочь.

Им в лицо ударил прохладный вечерний ветер. Но все же не такой холодный, как ему полагалось бы быть зимой в конце декабря. Лера с удовольствием вдохнула воздух вечерней улицы, выплывая из-под всех воспоминаний, с которыми был связан этот запах. Они осторожно спустились по скользким лестницам и направились к переходу.

- А перед тем, как мы пойдем с тобой и напьемся, у меня есть для тебя сюрприз, - Радостно протянула Женя, застыв перед входом в метро, - Закрой глаза.

Лера с улыбкой повиновалась подруге. Услышала шуршание куртки.

- Вот, смотри, - Женя сунула ей в руки две бумажки, - Смотри.

Девушка открыла глаза и поднесла их ближе к глазам, рассматривая в тусклом свете уличного фонаря. Их фигуры освещались и пропадали в синих сумерках. Женино лицо меняло выражение каждый раз, как тени начинали дикую чехарду под переливами автомобильных фар.

- Это что... Это... - Лерины глаза расширились, - Женя!.. Спасибо! О, господи!.. Я так давно не была в кино!

Женя рассмеялась, глядя на нее.

- Нет, ну что ты за человек, - Сквозь улыбку сказала она, - Так радуешься билетам в старое кино, как будто мы с тобой в Египет собрались.

- Но ведь это же тематический вечер, - Горячо заговорила улыбающаяся Лера, - Музыка, угощение, и все части про моего Ганнибала! Как ты все это помнишь? Женька, ты такая хорошая!

- А кстати, может в Египет этим летом? - Невозмутимо спросила Женя, когда подруга повисла на ней. - Как тебе идейка? И не говори, что у тебя нет денег. Все нормальные люди на твоей работе два через два работают. А ты как раб на галерах...

- Пошли, пошли скорее!..

Старый кинотеатр на Льва Толстого так и назывался "Старый Кiнозалъ". Там никогда не было модных новинок с вылетающими за пределы экрана звездолетами или гремящими тонной металла трансформерами, но были целые вечера, посвященные старым кинолентам, давно вошедшим в классику кинематографа. Обычно такие вечера сопровождались выступлениями малоизвестных, малопонятных музыкальных групп, а еще работал небольшой бар, и можно было купить какие-нибудь атрибуты, символизирующие тему показа.

Лера была фанаткой этого жанра. Жанра психологического триллера, сопровождающегося чудовищными преступлениями, психическими отклонениями, ФБР, испуганной, но умной героиней и конечно им - самым лакомым куском любого подобного фильма - маньяком.

Она не знала, и ей самой казалось это нездоровым, почему она испытывает такую склонность к героям подобного типа. Ее мастерство и опыт дошли до того, что она с первого взгляда могла определить, кто из персонажей и есть тот самый дрозд с вольфрамовыми когтями, запеченный в пирог. Он был умен, осторожен как опытный зверь-охотник. Он был сверхчеловеком, над-особью, быстрым и смертоносным оружием наслаждения и насилия. Он был галантен и умел беседовать об опере и симфониях Моцарта, чтобы спустя пять минут подать себе филейную часть своего гостя, слегка прожаренную в красном вине урожая 1888 года.

В "Старом Кiнозале" было немного народа. Вообще подобные мероприятия публика не особо баловала вниманием. Но потому Лера и любила это место - здесь люди уже прошли сквозь фильтр интересов, модных веяний и времени. Остались только самые проверенные, самые выдубленные в своих предпочтениях, самые единомышленники.

Подруги переглянулись, стоя у стеклянных дверей. Лера чувствовала, как привычно возник и разросся в животе терновник волнения. Типичный страх одиночки перед группой малознакомых людей прибывал волнами и обдирал успевшие засохнуть ранки на губах.

- Выше нос, подруга, - Бодро сказала Женя и пихнула ее под локоть, - Ты первая.

- Нет, Жень, нет, - Только и успела сказать та перед тем, как влететь в холл. На нее оглянулось человек пять, стоящих у гардероба. Девушка судорожно схватилась за ремень сумки и скрутила его, пытаясь улыбнуться.

И как божественная помощь, за руку ее схватила Женя. Лера резко обернулась, запоздало пряча испуг под улыбкой.

- Вот поганка! - Воскликнула она не своим голосом, - Толкается еще.

И поспешила присоединиться к бесстрашному Жениному смеху.

Они сдали свою верхнюю одежду и прошли глубже в холл. Из следующего зала неслись смешанные звуки настраиваемых гитар, до крови в ушах пронзительно вскрипывал микрофон, и песок глухо стучал внутри барабанной бочки. Лера увидела у окна прилавки и потянула подругу за собой.

Уже издали увидев что-то интересное, Женя насмешливо протянула.

- О-о-о, сейчас кто-то лишится всего своего аванса. - Но Леру уже было не остановить. Она бросилась к прилавкам и, схватив оттуда что-то, повернулась к Жене. От этих лихорадочно-блестящих глаз даже бывалой корреспондентке стало не по себе. Лера стояла у прилавка с маской Лектора в руках, вся подтянута и напряжена, как первый современный человек, только что осквернивший могильник австралопитеков.

- Смотри, - Только и вырвалось у Леры, и она перетащила взгляд обратно в маску, - Это же... Она...

- Да уж, - Неуверенно хихикнула ее подруга, - Кажется, ты нашла подходящую вещь для некоторых из своих покупателей.

- Беру, - Девушка уже расплачивалась за этот священный артефакт, - Ты не представляешь, Женя, какой давности только что сбылась моя мечта. Я бредила этим фильмом с самого детства, ты знаешь... И мечтала встретить кого-то, очень похожего на Ганнибала Лектора. Он казался мне идеальным мужчиной.

Женя помолчала, удивленно смотря на подругу, которая закрыла глаза, задержала дыхание и приложила маску к своему лицу. А потом, шумно выпустив воздух, открыла глаза и посмотрела на нее. Между ними возникла пауза.

- Ну ты, мать, даешь, - Первая прыснула корреспондентка. И Лера, не отрывая от нее застекленевшего взгляда, тоже глухо рассмеялась, - У меня аж мурашки от тебя. Прекращай с такими заявлениями на людях, а то кто-нибудь повесит на тебя пару расчлененных детишек.

Лера убрала маску в сумку. Ее сердце расцветало и переливалось зыбкой радугой, как северное сияние. Ей казалось, она получила часть чего-то очень важного, как будто бы чью-то записку, или послание. Как будто она попала в плен к ужасным людям, а тут прилетела птица с привязанной к лапке запиской, и там написано: «Мы уже идем». Кто-то уже идет, это точно.

Женя повела ее послушать группу, открывающую этот вечер. Потом было три фильма. Немного бара, снова музыка, фотографии с какими-то незнакомыми людьми. Потом перерыв, в который девушки решили поехать домой. Время было уже позднее, а работу завтра никто не отменял.

- Ты, правда, не расстроена, что мы не остались на «Восхождение»? – В тысячный раз спрашивала Женя в такси, - Мне этот фильм понравился, когда была премьера в кинотеатрах.

- Мне не очень нравится эта версия, - Тихим от мечтаний голосом отвечала фотограф, упершись лбом в автомобильное стекло, - Лектор там совсем не такой.

- Ну потому что молодой еще, что поделать, - Женя тоже выглядывала из окна на ночные огни города, - Молодо-зелено, все такое. Не нахватался опыта пока. Ты что думаешь, чтобы таким умным стать, нужно сначала основательно набить шишек в молодости.

Лера снова улыбнулась, только не подруге, а своим мыслям, чему-то теплому в груди, и маске, спрятанной в ее сумке. Мимо проносились столбы мерцающих прямоугольников, километрами уходящие в небо. Каково это, жить в одном из таких небоскребов? Чувствуешь ли ты жизнь, сидя на своей мансарде на пятидесятом этаже? Сохраняется ли у тебя ощущение, что ты той же породы, что все эти муравьи, копошащиеся внизу?

Лера снимала маленькую, облезлую квартиру на третьем этаже в малосемейке. Чтобы добраться до своей двери, нужно было пройти по безумно отчужденному коридору с деревянным полом, мимо других таких же дверей, за которыми разговаривал на всю мощность телевизор, плакали дети, пили мужчины и стирали вещи крикливые женщины с толстыми лодыжками. Стены в ее квартире были такие тонкие, что когда алкоголики в соседнем помещении начинали застолье, можно было отчетливо слышать каждое сказанное слово. В особенности мат. Мат вылетал из их зловонных ртов особенно четко. Они матерились так, как будто бы попали в церковь, где матерные слова были приравнены к молитве. Чем больше ты употребишь таких слов, тем очевиднее становится твой пропуск в лучший мир.

Но сейчас была среда, и все рабочие трамвайного депо, заводского цеха №9, столовой, школы Ладонежского района и супермаркета «Ариант» отсыпались перед очередным трудовым днем. Девушки разделись в прихожей. Ножом расковыряли пробку на бутылке и сели на широкую Лерину кровать, занимающую собой почти всю единственную комнату.

- Ну так что, как твое творчество продвигается? – Спрашивала Женя, прикрыв глаза. Лера встала, чтобы включить ночник. Комната озарилась приятным красноватым светом.

- Да никак, - Она села рядом с подругой, - Времени нет. Вдохновения… тоже нет. Ничего нет.

Женя пожала плечами, глядя на поднимающиеся и опускающиеся мутные капли в ночнике.

- Ты живешь в одном из самых прекрасных городов на этой планете. Стыдно не выходить каждый выходной на улицу и не снимать.

- А что снимать? Все получается не так, как я вижу, - Она отпила еще терпкого вина, - Раньше я могла передать то, что чувствую, в снимке. Но после того как все вокруг стало так уныло, я ничего не могу… Я и не вижу ничего.

- Помнишь Анорексению? Где она? Покажи ее мне!

Лера посмотрела на подругу и фыркнула. Уронила голову на плечо.

- Нет, ее так долго доставать.

Но Женя тряхнула головой и поставила бокал на пол. Встала перед кроватью.

- Давай, говори мне, где ты ее спрятала. Я сама ее вытащу, раз тебе лень, и ты увидишь, какого гения ты закапываешь в это обывательское дерьмо. Ну же! Говори!

Лера еще посмеялась, надеясь, что подруга остынет, и сядет обратно. Но кудряшки Жени подсвечивались красным светом и блики перебегали с места на место по мере того, как она крутила головой и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

- Ну я щас сама найду, - Пригрозила она, двинувшись к чулану, - Смотри, если я случайно обнаружу здесь фаллоимитатор, в этом будет целиком твоя вина!

- Ладно, ладно, - Лера соскочила с кровати, - Не надо там рыться.

- Что, испугалась? – Женя расплылась в довольной улыбке, снова ложась на кровать.

- Иди ты! – Девушка рассмеялась, выйдя в коридор. Зашла за гардероб и дернула на себя большое полотно.

- Вот! Во-от, дорогая! Неси сюда! – Женя помогла Лере поставить картину у зеркала. Потом, отряхивая руки от пыли, они отошли к кровати.

- Видишь? – Выбросив руку вперед, спросила корреспондентка, - Видишь это, дура? Это – шедевр. Эту фотографию не мог сделать человек, которому на роду написано щелкать всяких даунов на документы. Ты видишь, что ты закапываешь? Не стыдно тебе?

Перед ними стояла выпускная фоторабота Леры. У нее был такой стиль – она фотографировала модель, распечатывала в крупном варианте, а потом тушью и углем подчеркивала в них то, что ей было нужно. Эта фотография изображала одну ее знакомую из университета, страдавшую от анорексии. Ее имя очень гармонично вписывалось в ее диагноз, поэтому Лера так и назвала ее Анорексенией. Она сидела обнаженной на стуле, опустив одну ногу на пол, а второй подпирая острый подбородок. Темные волосы скрывали ее выпирающие ребра, а контраст света и тени делали острые кости бедер, колен и локтей осколками мечты быть богиней своего тела. Белое тело с колкими лопатками, тонкой, натянутой на мышцы кожей, было прелестно в своей болезни. Никакого избытка. Только белое тело, черные губы, глаза и волна волос, прядями скатывающаяся по бокам ее выставленного позвоночника.

Лера влюбилась в свое творение, когда создавала его. Ее руки все еще помнили сухой уголь, которым она подводила ее пятки и костистые пальцы. Она была прекрасна. И конечно она не заслуживала стоять за шкафом в коридоре.

- Ты не должна так поступать со своим даром, - Тихо произнесла Женя, не смея оторвать глаз от фотографии, - Если бы у меня были деньги или связи, я бы точно нашла покупателя для тебя.

- Да… - Лера все еще смотрела на свою Анорексению. Она любила большие размеры – ее фоторабота, высотой почти в полтора метра, могла бы занять неплохое место среди других культурных артефактов в каком-нибудь музее современного фотографического искусства.

- Ну неужели ты и правда не можешь сделать чего-то подобного? – Женя села на кровать, наливая им еще по одному бокалу, - Может быть, есть какие-нибудь выставки, конкурсы? Где бы ты могла проявить себя?

- Было одно приглашение, - Фотограф села рядом с ней, - Что-то в поддержку людей с ОВЗ. Но я даже не знаю, что именно можно туда послать. Старичье в инвалидной коляске или мальчика на костылях? Да почти все сделают что-то подобное.

- А ее?

- Нет, я не могу, это нечестно, - Лера отпила еще вина, - Да и смысл участвовать со своим старым достижением. Ее уже оценили…

Женя подумала еще немного.

- А может быть, у тебя есть какие-нибудь знакомые? Ну, педагоги, занимающиеся с глухими? Слепой дедушка? Брат-ЗПР?

- Нет у меня ничего такого, - Лера поставила бокал и потянулась за сумкой. Вспомнила про маску. – Заходил ко мне тут один психиатр, но я же не могу…

- Точно! Лерка, психиатр, это ведь то, что надо! – Воскликнула подруга, - Я готова поспорить, ни у кого не будет какого-нибудь кататоника с таким вот лицом, - Она скривила смешную гримасу, - А ты ее сделай большой, подработай, как ты там умеешь, и все – призовое место тебе обеспечено!

- Нет, ну я не могу так, - Возмутилась фотограф, - Во-первых, может, он ко мне никогда больше не придет. А во-вторых, кто вообще разрешит фотографировать психов? Разве это законно?

- Блин, а ведь точно, Лерка, - В Жениных глазах плясали озорные огоньки, - Я как раз сегодня сдала в печать статью про серийного фотографа, который незаконно фотографировал психов из дурки. Прикинь, пожизненное дали.

- Да хватит, Жень! – Лера нахмурилась, - Это же все так сложно – нужно какое-то разрешение, от попечителей там, а вдруг я и правда выиграю, а родители этого больного увидят мою фотографию, и подадут на меня в суд?

- Ой, да больно надо кому-то это. Да и потом, ты же не будешь подписывать, кто это, и чем он болеет. Да и я сомневаюсь, что родители какого-то дурика будут расхаживать по выставкам.

- Не знаю, Жень, это как-то неправильно все…

- Неправильно? Ну и сиди тогда в своем гробу в этом чертовом «Спутнике», пока не разжиреешь и не превратишься в мерзкую, злобную старуху.

Они помолчали после этого, каждая допивая свое вино. Женя лежала на спине, рассматривая потолок с желтыми подтеками, оставшимися здесь после потопа пятилетней давности. Лера остановившимся взглядом смотрела на свою работу и слегка поглаживала маску, лежащую на ее коленях.

Эта идея зародила в ней рой противоречащих чувств и мыслей. Что, если это и вправду ее шанс? Но ведь это же больные люди… Нельзя за их счет поправлять свои дела. Но ведь это не ради денег! Да там и не обещают денежного приза, даже наоборот – все средства, вырученные за выставку, пойдут им во благо, в помощь. Вот все эти фотографии в учебниках, в интернете, на лекциях им однажды показывали фотографии всяких проявлений болезни – там даже подписано было, как зовут этого пациента, сколько ему лет, от чего он страдает.

Конечно, тут есть хорошее оправдание – такие фото были сделаны в научных целях. А ее фото будет сделано в благих целях – всколыхнуть чувства здоровых, убрать этот запрет, это отчуждение между нормальностью и отклонением, показать им, что эти люди – такие же, как они, просто видят все по-другому, и чувствуют, и думают в своем ключе.

Ладно, можно попробовать. Да и вообще не факт, что тот психиатр к ней придет. И уж тем более, пять процентов против девяноста пяти в том, что он позволит ей фотографировать своих подопечных.

- Я попробую, - Шепнула она подруге, ложась рядом с ней, - Так, на всякий случай. Вдруг получится.

- Подруга, я тебя уверяю, - Женя повернула к ней голову, - Все изменится после того, как ты сделаешь эту фотографию. Ты прославишься.

3.

Следующий день Лера провела, как на иголках. Новая идея не давала ей покоя. Она отказалась от принятого решения, едва усевшись утром в своей каморке, посчитав его неэтичным. Потом пришла группа детей фотографироваться на загранпаспорта, и после пятой девочки, засунувшей себе в нос колпачок от ее ручки, Лера с той же твердостью решила, во что бы то ни стало, создать этот шедевр.

Потом, сидя на обеде и давясь при виде каждого черного пальто, входящего в торговый центр, она снова отказывалась от своих намерений, снедаемая стыдом и страхом. Только конец рабочего дня позволил ей выдохнуть спокойно.

Что, если она больше его никогда не увидит? От этой мысли словно камень с души свалился. Не будет психиатра – не будет возможности попасть в лечебницу и совершить, возможно, самое чудовищное преступление с точки зрения нравственности.

Ей позвонила Женя.

- Ну что, ты спросила у него?

- У кого? Он не пришел. Я же говорю, я его может быть, вообще никогда не увижу. Забей ты на это дело, видишь, не судьба.

- Ну ты даешь, не судьба, - Фыркнула в ответ та, - Не дай бог я узнаю, что он приходил, а ты просто промолчала. Я обещаю, я тебя своими руками задушу!

Лера посмеялась, нервно стуча пальцами по прилавку. Оглянулась на часы. Да, уже десять минут седьмого. «Спутник» закрылся. Никого больше нельзя пускать.

- Я тебе позвоню, если что-то изменится, - Немного ожив, пообещала девушка, - Ладно, мне нужно отдел закрывать. Пока.

- Помни, я слежу за тобой! – Успела крикнуть ей Женя.

- Ла-адно, - Лера снова засмеялась, - Увидимся на неделе.

Вечером она сидела на кровати, уставившись на Анорексению. Предаст ли она себя, если и правда ничего не изменит в своей жизни? Станет ли это для нее скользкой дорожкой, ведущей в алкогольное забытье? Вообще нужно ли ей это? Может быть, пройдет время, она устроится фотографом в какой-нибудь журнал, или в какое-нибудь модельное агентство.

Но кто ее возьмет со старыми фотографиями? Она ведь и в самом деле уже очень давно ничего не снимала. А выйти сейчас на улицу, со своей камерой, в это время суток почти что самоубийство.

Лера упала на спину. Нащупала рукой маску и прижала ее к груди. Нет, все же, стоит попробовать. Если она получит место в выставке, это поможет ей куда больше, чем, если она продолжит сидеть в своем маленьком линолеумном гробу в чреве футуристически-советского гиганта.

4 5.

Прошло еще два дня. За все это время Лерино волнение насчет ее невысказанной просьбы немного улеглось, и она даже подумала, что в свой единственный выходной – то есть завтра – стоит походить по городу и поделать снимков. Может быть, сможет подцепить какой-нибудь удачный кадр.

В субботу она заканчивала на час раньше. Закрывая дверь в отдел, она вдруг вспомнила, что забыла закрыть на щеколду окно прилавка. Вздохнув, вернулась, стала в темноте шарить рукой по стене в поисках выключателя.

Хлопнула тяжелая входная дверь. И спустя уже пару мгновений кто-то постучался в закрытое окошко. Шепотом чертыхнувшись, Лера громко сказала:

- Мы уже закрылись.

Некто по ту сторону прилавка откашлялся и ответил:

- Простите, но мне очень нужно купить у вас эту фоторамку.

У Леры ослабли ноги. Это был голос того самого психиатра, который опять явился под конец рабочего дня. Почему она не ушла раньше? По субботам все уходят раньше на полчаса! Они бы сейчас так здорово разминулись, и она провела бы этот выходной в компании камеры, города и музыки. И никаких просьб, никаких разрешений и психиатрических больниц! Продолжая беззвучно проклинать себя за собственную неторопливость, Лера открыла кассу.

- Я очень сожалею, что снова Вас задерживаю. Я и не думал, что Вы по субботам раньше заканчиваете.

Она посмотрела в его любезную улыбку и выдавила из себя:

- Д-да… Так что Вы хотели?

- Если Вы уже все закончили, то не стоит беспокоиться из-за меня. Я зайду в другой раз, - Он понимающе кивнул, выпрямился и направился к выходу. От сердца отхлынула кровь, и девушка окликнула его:

- Подождите! Я… Я, в общем-то, не тороплюсь. Тем более, Вам ведь очень срочно нужно, да?

Он обернулся и вернулся на свое место.

- Если только это Вам не доставит неудобств.

- Ничего-ничего, - Девушка присела за прилавком, доставая нужный товар, - Хорошо, что Вы пришли сегодня. Завтра я вообще не работаю.

- Вы правы, мне повезло, - Он доставал бумажник, - Я собирался сделать подарок, в понедельник покупать было бы уже поздно.

- Подарок? – Лера протянула ему товар, но он жестом показал, что всем доволен, - В таком случае, Вы можете принести фотографию Вашей семьи, мы ее распечатаем, и сразу вставим.

- Моей семьи? - Он рассмеялся, - Боюсь, это будет излишним. Он найдет лучшее применение этой рамке и вставит в нее то, что ему больше нравится.

- Вот, держите, - Лера протянула ему розовую коробку, - Если бы Вы пришли пораньше, я бы посоветовала Вам упаковать подарок на втором этаже. Там просто чудесно упаковывают подарки.

Нет, нет, он ей откажет. Как он вообще может согласиться на такое? Такой вежливый, любезный доктор…

- Огромное спасибо еще раз, - Он снова приятно улыбнулся, - Я у Вас в долгу. Может быть, мне Вас подвезти, чтобы мы были квиты?

Лера сглотнула. Ну же, решайся, за рулем он будет не так сосредоточен, и, кто знает, может не так сильно рассердится на нее за ее просьбу.

- Хорошо, - Выдохнула она, - Подождите, я закрою отдел.

«Что я делаю? – В панике, взмокшая от пота, думала она, защелкивая кассу и гася свет, - Это безумие! Спрашивать такое у их лечащего врача!». Она закрыла замок на двери отдела и, все еще охваченная кипятком мыслей, обернулась. Вскрикнула, уткнувшись носом в его грудь. Ее обдало отрезвляющим запахом мужских духов и сигаретного дыма.

- Простите, - Пискнула Лера, подняв голову, - Я думала, Вы стоите дальше.

- Это все из-за места вашей работы, - Он снисходительно окинул взглядом ее «фотоателье», - Более крошечного отдела я, пожалуй, еще не видел.

- Да уж, - Лера закатила глаза, - Я тоже.

На стоянке перед магазином стоял гладкий Nissan, как застывшая металлическая капля нефтяного цвета. С замиранием сердца, девушка села на переднее место.

- Так, - Вздохнул психиатр, устроившись рядом и включив навигатор, - Скажите Ваш адрес. Я недавно в этом городе, еще плохо ориентируюсь.

- Вам придется долго ехать, потому что я, на самом деле, живу не так близко, как говорила, - Смущенно призналась Лера, пытаясь вытянуть ремень безопасности. Но тот почему-то застрял и не слушался ее рук.

- Ничего страшного, - Он потянулся к ней, вжав ее плечом в спинку сиденья. Сдавленно зарокотал скользящий по ее пальто черный ремень, - Но я не рекомендовал бы Вам в следующий раз снабжать людей ложными сведениями, - Застежка сухо щелкнула, впившись в держатель. Лера чувствовала, как сердце колотится у нее в горле, - А вдруг случится непредвиденная ситуация, и Вас привезут не туда?

Только его улыбка позволила ей немного оттаять от испуга.

- Ладонежский район, улица Космонавтики, 45, квартира 11, - Просвистела она едва слышимым голосом, все еще не отрывая глаз от его профиля.

- Квартиру указывать необязательно, - С улыбкой заметил тот, вводя адрес в навигатор и кладя руку на переключатель скорости, - Хотя, кто ее знает, может быть, здесь и про Вашу квартиру что-то указано.

Ответом ему было только кашляющий смех девушки, пригвожденной к сиденью крепким ремнем и блестящей огромными от страха глазами. По мере того, как они проезжали слепящие огнями перекрестки, поднимались вверх по улицам и поворачивали, повинуясь электронному маршруту, Лера немного пришла в себя.

Автомобиль шел гладко и легко, так же, как появлялась улыбка на губах ее хозяина. Ей нравилось, как он переключал скорости, обгоняя или притормаживая. Ей вообще нравилось, что он вел машину. Он был таким уверенным за рулем. И спокойным.

- Как Ваши фотографии? – Смочив пересохшее горло, спросила тихо девушка, - Больше нет претензий?

- Нет, все приняли, - Ответил он, сверяясь с маршрутом, - Не люблю всю эту волокиту с документами, если честно. Когда смыслом жизни людей становятся документы, они начинают мыслить несколько алгоритмично.

- Да, я тоже не люблю заполнять документы, - Поддержала его девушка, - Почему-то, когда мне выдают чистый бланк, у меня сразу временное помрачнение рассудка, и я начинаю писать такое, что потом даже удивляюсь, я ли это написала.

Они затормозили перед огромным роем красных огоньков – пробка. Психиатр удрученно вздохнул и опустил окно. Лера смотрела и не смотрела на него – она понимала, что вот этот момент, самый трясущийся, готовый лопнуть, вот этот момент, когда у нее свело судорогой колени, стоит сказать ему.

Она повернула к нему голову, но не успела произнести и слова, как встретилась с его глазами. Ей показалось, они светились в полумраке салона.

- Как нехорошо с моей стороны, - Сказал он, - До сих пор не представился. Меня зовут Дмитрий.

Лера почувствовала прилив жара к ушам и щекам.

- М… М-меня Валерия, очень приятно, - Кивнула она, - Я… извините, что я Вас спрашиваю…

Машина дернулась вслед впереди стоящей и медленно покатилась вперед. Лера мучительно перевела дыхание.

- Я… Хотела попросить Вас об одной очень, - Она запнулась, - Очень деликатной услуге.

- В самом деле? Какой? – Спросил он, не отрывая глаз от дороги, - На этом мосту чертовски мало света, Вы не находите?

Ее руки сжались на ремне.

- Просто я фотограф… И есть одна выставка… Она организована для поддержки людей с ОВЗ, и предлагается прислать конкурсные фотографии, посвященные этой теме. И я… То есть, это вообще-то моя подруга предложила. Она предложила мне сфотографировать кого-нибудь с психическим расстройством. А Вы… Вы же врач. Может, Вы можете мне как-то помочь?

Ее слова мягким пеплом упали на коленки. Автомобиль снова притормозил.

- Вы не возражаете, если я закурю? – Спросил он, как будто бы Лера протараторила все это не ему, а какому-то фантому, сидевшему между ними.

- Нет…

Он чиркнул спичкой и нахмурился, закуривая. Лера следила за ним краем глаза. Стекло с его стороны полностью утопло внизу. Его лицо, освещенное оранжевым светом, со свесившейся на скулу прядью, отпечаталось на сетчатке ее глаз и тотчас обросло узорами из битого стекла и медицинской марли.

Дмитрий выпустил струю дыма на улицу.

- В таком случае, у меня к Вам встречное предложение, - После долгого молчания, наконец ответил он. Тут же схватился за руль и поехал вслед за машиной. Лера увидела по правую сторону темную реку и миллионы огоньков на противоположной стороне берега, уходящие в гору. Где-то там был и ее дом.

- Наконец-то выехали, - Сквозь зубы с зажатой сигаретой пробормотал водитель. С выпрыгивающим из груди сердцем, Лера спросила:

- Какое у Вас предложение ко мне?

Он поднял немного окно, разгоняясь на дороге. Она вдохнула запах его сигарет и закрыла глаза, опершись затылком об упругую спинку сидения.

- Мы с Вами поужинаем где-нибудь, - Он мельком посмотрел на девушку и выбросил сигарету. Та красным угольком скользнула по крылу автомобиля, - Там и сможем обсудить Вашу просьбу.

Лера открыла глаза и посмотрела на него удивленно.

- Но я не уверена, что… Я имею ввиду, у меня нет достаточно денег, чтобы…

- Если Вы позволите себя угостить, мы скорее сможем придти к соглашению, - Он снова улыбнулся, но на этот раз глаза его смотрели хитро, с прищуром. У Леры в груди что-то ухнуло и провалилось от этого взгляда.

- А когда?

- Раз уж у нас с Вами совпали выходные, то завтра вечером.

Кажется, у нее затекла спина от такого напряжения. И что она наденет? А как себя вести? Он ведь точно поведет ее в какой-нибудь ресторан, а она ни разу не была в заведениях, где платят больше тысячи рублей за обед. И что потом? А вдруг, ему понадобится кое-что еще, чтобы «придти к соглашению»? Как ему тогда отказать? Она же будет должна ему.

Он снова властно переключил скорость.

- Как Вам такое предложение?

Она повернула к нему голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. Вниз по скулам у него ползли блики от ярких фонарей. Его взгляд отпустил ее душу, и Лера, тяжело вздохнув, ответила:

- Хорошо. Завтра так завтра.

Домой она заходила на ватных ногах. Почему-то эта поездка в гладком, блестящем автомобиле, овеянном ароматом его парфюма и сигарет, вымотала ее настолько, что не осталось сил даже для того, чтобы позвонить Жене и все рассказать.

- О Господи… - Простонала девушка, распластавшись по кровати, - Что я наделала… Как теперь выбраться из всего этого?

Над ней кружился потолок с желтыми пятнами, как будто непреходящие синяки на коленках проститутки. Лера стащила с себя одежду и заползла под одеяло. Ей казалось, завтра ее ждет собственная казнь.

Она открыла дверь и медленно, шагами танцовщицы по деревянной сцене, подошла к ванной. Он лежал там, прямо в одежде. Руки и ноги свешивались с краев ванны, как будто он не помещался туда целиком. Вода была мутной, как разведенный клестер.

Лера приподняла полы ночной рубашки и, скомкав их на животе, залезла к нему в воду. Ей пришлось широко расставить ноги, чтобы не упасть. Его зрачки, как бусины в лабиринте, скатились вслед за ней и остановились. Лицо у него было как гипсовая маска, недвижимое и невыразительное. Только воспаленные глаза впивались в ее тело, разделывая на куски.

Она почувствовала, как что-то капнуло в воду. Посмотрела себе под ноги. В мутной жидкости исчезала жирная капля крови. Потом капнуло еще раз. Она подняла голову, сливаясь в единый с ним взгляд, чувствуя, как струи тягучей крови медленно стекают вниз по ее ногам. Багровое пятно разрасталось под ней, как порванная страшная пасть, готовая ее поглотить.

У нее задрожали ноги. Косые проблески боли пронзили все от паха до пупка. Ее руки сжались на рубашке и потянули ее вверх. Пульсируя, неравномерно, с паузами низвергались вниз водопады крови, заливая ванную, заляпывая стены, пачкая его превосходный костюм. Боль кипятком опрокинулась на ее тело. Сжавшись в комок, она закричала в его белое лицо.

6.

Лера открыла глаза и застонала. Медленно съежилась на кровати, обхватив живот. От такой боли слабли ноги, а в животе было липкое чувство пресыщения. Рука метнулась к ночнику. Отбросив одеяло, она увидела черноту на простынях. Осторожно опустила ноги на холодный пол и, не разгибаясь, поковыляла к туалету.

Начались критические дни. Стоя под горячим душем, Лера отупело смотрела себе под ноги, следя за желтоватыми струями воды, стекающими в водосток. Прислонилась головой к ледяному кафелю. Тяжело вздохнула. По крайней мере, будет причина отказать ему в сексе. Если, конечно, это покажется ему причиной.

Вспоминая о прошедшем вечере, Лера чуть ли не ползком вернулась в свою кровать. А что было бы, если бы он вдруг резко свернул в другую сторону, остановил машину где-то во тьме и безлюдности, и изнасиловал ее, Леру?

Она повернулась на бок. Было три часа ночи. Чувствуя, как медленно варятся в спазмах внутренности, Лера сглотнула и закрыла глаза. Почему-то мысли насчет изнасилования в этой черной машине не вызвали должного отторжения.

- Алло, Жень, привет. Не спишь?

Утро было очень пасмурным и желтовато-болезненным. Лера сидела на кухне, завернувшись в одеяло, и смотрела, как курятся трубы на горизонте. Дымящаяся кружка чая медленно остывала.

- Нет, проснулась недавно. А что?

- То, - Лера отхлебнула чай и поежилась в одеяле, - Я с ним поговорила.

- Да?? – Голос подруги заметно оживился. Как будто змея выскользнула из старой кожи, - И что? Он разрешил? Сколько ты ему заплатишь за это?

- Нисколько, - Девушка шмыгнула носом, - Он пригласил меня сегодня в ресторан. И сказал, что мы там это обсудим.

На том конце корреспондентка удивленно слушала, жадная до событий.

- А как он выглядит? Такой с бородкой и лет под шестьдесят? Старый извращенец?

- Да нет, - Лера водила пальцем по мокрому кругу, оставшемуся на столе после кружки, - Ну такой… Лет тридцать-тридцать пять… И бородки нет. Симпатичный, кажется.

- Ну ничего себе! – Ее оглушил яркий взрыв хохота, - Блин! Ну ты удачливая! Вообще!..

- Да ничего я не… - Лера сиротливо поджала ноги в носках, - Я уже не знаю, что делать. Я не хочу спать с ним из-за этих фотографий. Это ерунда какая-то.

- Нет, ну что за люди! Я тебе поражаюсь! – Женин голос прервал ее несуразное бормотание, - Ты говоришь, он симпатичный. В ресторан пригласил. Наверно, и машина есть?

- Ну есть…

- Ну так сам бог велел тебе пойти и замутить с ним! Тем более не старый еще. Он тебе по-любому разрешит фотографировать, а потом через два месяца я уже свидетельницей буду у тебя на свадьбе! Над чем тут еще думать? Такого хватать надо, пока горяченький!

- Да не хочу я ничего хватать! – Не выдержала Лера, - Он странный какой-то.

- Ну так тебе же нравятся странные.

- Так это же в кино. А вдруг… А вдруг он сам какой-нибудь псих-извращенец? Знаешь, психиатры все немного того…

- Лера, хватит нести бред. Ты сегодня одеваешь самое лучшее свое платье, идешь с ним на свидание, смеешься его шуткам и строишь из себя наивную дурочку. А потом звонишь мне на следующее утро из его постели, и рассказываешь все подробности! Понятен приказ?

- Нет, - Сердито буркнула фотограф, - И вообще у меня месячные.

- Ну так ты знаешь что делать в таком случае, - Женин голос был таким бодрым и решительно настроенным, как будто бы это ей предлагалось ехать на встречу неизвестно с кем, а потом еще и спать с ним, - Ладно, подруга, у меня тут дела. Жду от тебя новостей!

- Ладно…

Лера положила телефон на стол и посмотрела перед собой пустыми глазами. У нее даже нет номера его телефона, чтобы позвонить и отказаться под любым предлогом. Она как-то глупо дала ему свой номер, надеясь, что он тоже обменяется с ней своим. Но он не стал. Просто улыбнулся напоследок, поднял окно и уехал.

- Может быть, все будет не так уж и плохо, - Сама себе сказала слова утешения девушка, - Он не похож на какого-нибудь мерзавца. Вполне приличный такой. И если я ему откажу, он все поймет, и не станет настаивать.

Молодежное шоу по телевизору немного расслабило ее. Она выбрала в кладовке более-менее приличное платье, не слишком короткое, и не слишком длинное, такое, чтобы показать, что она не такая доступная, какой могла показаться. Потом она долго стояла под душем в ванной, смотря на свое бледное отражение.

Ее двойник в зеркале был как будто назло сегодня более уродлив и неказист, чем обычно. Лера задернула штору, все еще следя за собой в зеркале. Повернулась вправо, оглядывая себя со стороны. Повернулась влево. Мышиный вид.

Может быть, она напомнила ему одну из пациенток, поэтому он ей заинтересовался? Лера чуть-чуть улыбнулась, крутя кран с горячей водой. Интересно, он уже нашел в ней какие-нибудь отклонения. У Леры их полно. Она постоянно кусает губы и дергает себя за волосы. И еще очень боится людей. И у нее заниженная самооценка. А когда она училась, у нее были даже попытки суицида. Вот, она порезала себе ногу с внутренней части бедра, чтобы никто не увидел шрамов.

Она намылила голову. Ей было страшно, когда приходилось закрывать глаза из-за пены. Ей сразу представлялось, что по шторке скользнет чья-то тень, и кто-то омерзительный будет стоять и смотреть на нее, пока она лишена способности видеть.

- Ты че, сука, совсем что ли ох*ела?! – Внезапно раздался громовой голос. Лера содрогнулась всем телом и попыталась открыть глаза. Ей почудилось, что сквозь пену она увидела за своей спиной силуэт. Подставив голову под воду, она быстро смыла шампунь и посмотрела назад.

За стеной что-то бухнуло, и завыл ребенок. Потом раздался смачный шлепок, и ребенок зашелся в плаче еще сильнее. Вторя его крикам, верещала на него мать. У Леры отлегло от сердца. Всего лишь соседка снова орет на своего ребенка. Интересно, что он такое натворил, за что заслужил столько ненависти в свою сторону.

Стараясь не обращать внимания на крики, девушка торопливо закончила мыться и вылезла из ванной. Из зеркала на нее смотрела испуганными глазами мокрая мышка с тонкими, жидкими волосами. Укутавшись в полотенце, Лера вышла в коридор.

Неумолимо приближался вечер. Она не могла спокойно сидеть на месте. Макияж уже давно лежал на лице, а платье – на кровати. Лера ходила из комнаты в коридор, из коридора на кухню, снова в коридор и к окну. Еще ей все время хотелось в туалет, но она знала, что это только нервы. Господи, скорее бы он уже позвонил и опустил на ее тонкие плечи покров безысходности.

Начались шестичасовые новости. Лера сидела на кровати, поджав под себя одну ногу, и безучастно рассматривала репортажи. Телефон молчаливо лежал рядом. Как раз заканчивался репортаж о каком-то убийце, когда экран телефона засветился, и монотонный голос ведущей прерывала музыка.

Лера взяла телефон в руку. Страдальчески свела брови, смотря на номер. А что, если не отвечать? Можно накрыть телефон подушкой и уйти на кухню, стараясь не думать, что он звонит. Нет, что она как школьница… Раз пообещала, придется.

- Да, - Тихо сказала она, - Здравствуйте.

- Добрый вечер, Валерия, - Как изменился его голос по телефону! Как будто бы ей позвонил тот маньяк из «Крика» насчет любимого фильма ужасов, - Как Ваше самочувствие?

Как будто пришел к ней палату, узнать, как она себя чувствует после вчерашней лоботомии… Лера против желания улыбнулась.

- Да, спасибо, все хорошо. Где нам лучше встретиться?

- Я мог бы подъехать к Вашему дому.

- Нет, нет, не нужно! – Торопливо перебила его девушка. Ей почему-то стало жутко стыдно, если он приедет ей под окна, и потом будет открывать перед ней дверь своего автомобиля, - Может быть, мы встретимся в центре? Через час?

- Вы уверены? На машине было бы намного проще. Да и сейчас час пик, в метро давка.

- Ничего страшного! Я привыкла к такому…

Он вздохнул и ответил:

- Тогда лучше Вам позвонить мне, когда Вы окажетесь в центре. Где именно, кстати?

Лера пожала плечами, как будто он мог ее видеть.

- Я могу подъехать к… - Она зажмурилась и стукнула себя рукой по лбу, - А может быть, мы встретимся у «Спутника»? Вы ведь уже знаете это место.

Его смех немного облегчил ее вскипевший стыд и чувство дискомфорта.

- Хорошо. Я Вас буду ждать там. Как доберетесь, позвоните мне.

- Да. Да, позвоню, - И она торопливо отключилась. Потом беззвучно открыла рот и укусила подушку. Как она себя ведет? Человек не знает города, а она собралась его в центре встречать. Там сейчас всюду толпы машин.

- Ой дура, ой дура… - Простонала Лера, вставая с кровати и натягивая платье, - Что он обо мне подумает…

Пока она ехала в метро, то, к собственному удивлению, почти успокоилась. Может быть, она отвлеклась на людей вокруг, душными кольцами сжимающих ее со всех сторон, или просто устала переживать. Такое бывает, когда очень сильно чего-то боишься, боишься до рези в желудке, а в назначенный день все проваливается в кишки, как в болотистую почву, и утопает там навеки.

Поднявшись на улицу, Лера сразу же увидела его машину на стоянке у магазина. Сердце сжали махровые ладони. В голове зазвучал внутренний голос, очень напоминающий голос Женьки: «Дерзай, девка! Возможно, это единственный твой шанс». Она встряхнула плечами, сжала руки в перчатках, и сделала первый шаг. Если представить, что он просто покупатель, или какой-нибудь деловой партнер, то с успехом можно нацепить на себя вежливо-отстраненную улыбку.

- Здравствуйте, - Сказала она в телефон, стоя на противоположной стороне дороге, - Видите меня? Я у метро.

- Да, оставайтесь там. Я сейчас подъеду.

В машине было на этот раз не так страшно, Лера почти освоилась. И даже справилась с непослушным ремнем.

- У Вас все в порядке? По телефону мне показалось, как будто Вы не здоровы, - Сказал Дмитрий, выруливая на широкую дорогу.

Рука Леры скользнула вниз по гладкому ремню.

- Нет, все хорошо, - Через силу улыбнулась она, - Просто я… Вы не представляете, как неловко я себя чувствую.

Он улыбнулся, не поворачивая к ней головы.

- Это естественно. На Вашем месте, мне бы тоже было не очень удобно.

- Да… И еще я понимаю, что буду в огромном долгу у Вас после этого вечера…

- Вот насчет этого не стоит беспокоиться, - Машина вильнула вправо, - Наша с Вами сделка вполне равноправна.

Лера улыбнулась, почувствовав неожиданный прилив спокойствия. Ничего он с ней не будет делать. Он не тот тип мужчин. Он совсем другой.

Они остановились у ресторана «Натаниэль». Лера много раз проходила мимо этого места, украдкой оглядывая блестящие окна, и теплый свет внутри. Шикарные женщины в шубах выпархивали из дорогих автомобилей, элегантные мужчины открывали перед ними двери… Мир, который никогда не был доступен для девушек вроде Леры.

Когда в гардеробе они сдали верхнюю одежду, девушка стыдливо оглядела себя в зеркале. Зеленоватое платье хоть и облегало ее фигуру, но выдавало и страну своего производителя, и цену. Рядом с опрятным сопровождающим она чувствовала себя продавщицей из ларька. Впрочем, именно таковой она и являлась.

Кажется, от цепкого взгляда Дмитрия не скрылось ее нервное переживание насчет всех этих людей за столиками. Ей очень хотелось ухватиться за него и спрятаться, как она всегда делала с Женькой на людях, чтобы чувствовать себя более защищенной, но не могла побороть собственный стыд и страх.

Чтобы не замечать косые взгляды гостей ресторана, она стала смотреть себе под ноги. К счастью, официант проводил их к удаленному столику, закрытому с одной стороны увитой плющом перегородкой. Усевшись на стул, Лера осторожно выдохнула и виновато улыбнулась Дмитрию, занявшему место напротив нее.

- Это хорошие места, - Почти шепотом выдавила Лера, - Никого не видно.

- Как Вы справляетесь с собой на работе? Ведь Вам приходится общаться с людьми каждый день.

- На работе я чувствую себя защищенно, потому что это моя территория. И, к тому же, ко мне никто не заходит целой толпой, - Она старательно расправила белоснежную салфетку на своих коленях.

Подали меню. Лера с ужасом сжала губы, увидев цены.

- Тут все такое…

- Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, - Он бросил мимолетный взгляд на предложенные блюда, - Иногда стоит себе позволить потратиться на хорошую еду и вино, как Вы считаете?

- Не знаю, - Она дерганно рассмеялась, - У меня никогда не было столько денег.

- Могу ли я принять ваш заказ? – Склонился к ним приглаженный официант. Лера в панике посмотрела на Дмитрия. Многие из названий блюд она видела впервые, и не знала, что стоит брать. К тому же, ее очень пугали цены.

Он внимательно посмотрел в ее лицо и обратился к официанту. Лера подняла меню, закрывая свое лицо. От стыда она готова была расплакаться.

- Я заказал Вам то же самое, что и себе, - Когда официант ушел, негромко сказал Дмитрий. Лера чуть опустила меню, чтобы посмотреть на него. Он немного наклонился к ней и заговорщицки произнес, - Вы ведь любите мясо?

- Да, спасибо, - Она отложила меню в сторону, - Как Вы догадались, что я ничего не смыслю во всем этом…

Он снова тепло улыбнулся и Лера, спохватившись, рассмеялась в ладошку:

- Ой, точно, Вы же… Ну Вы понимаете.

Ей нравился его взгляд. Он всегда был таким внимательным и острым, как будто Дмитрий не переставал записывать данные, полученные о ней, в своей голове. Наверное, он уже составил полный психологический портрет ее личности, потому что Лера никак не могла скрыть от него то, что испытывает. Впрочем, она так устала уже от собственной нервозности, что после первого бокала красного вина позволила себе дышать немного свободней.

- Вы никогда не задумывались, что у нас есть довольно странный обычай, - Говорил между тем Дмитрий, когда подали закуски.

- Какой? – Лера поставила бокал на стол.

- Вот скажите мне, что объединяет эти события: к Вам пришли гости, Вы решили обсудить свой бизнес-план с партнером, у Вас родился ребенок, Вы пришли на похороны неизвестного Вам дядюшки?

Лера пожала плечами, не отрывая от него блестящего взгляда.

- Общение?

Он кивнул, подумав:

- Еще.

Она снова незаметно начала разглаживать салфетку на коленях.

- Люди?

- Люди есть всегда. Смотрите глубже.

Она улыбнулась, снова прикрыв рот ладонью.

- Я не знаю. Скажите сами.

- Это еда, - Он развел руками, как будто охватывая всех гостей, находящихся в этом месте, - Мы всегда едим. Вы не замечали? Поделиться едой значит оказать внимание. Когда к нам приходит в гости друг, мы ведем его на кухню, чтобы угостить чаем. Когда мы оканчиваем учебное заведение, или нас принимают на работу – мы устраиваем себе небольшой пир. Даже когда умирает кто-то из наших близких, мы все равно созываем родных и едим.

Лера удивленно на него смотрела. Она никогда не думала о мире людей в таком ключе.

- И вот сейчас, чтобы обсудить с Вами наши планы, мы тоже встретились в месте, где все подчинено потребностям желудочно-кишечного тракта, - И раз Лера вновь пропустила свою реплику, он добавил, - Я рассказал Вам об этом для того, чтобы Вы не усложняли эти простые вещи. Это, - Он окинул взглядом зал, - Не место, где нужно стыдиться себя или бояться других. Это место, где нужно кормить себя едой.

Девушка расплылась в благодарной улыбке. Казалось, Дмитрию стоило просто привстать и протянуть руку, чтобы войти в ее душу и прочесть все, о чем она думает и чего боится.

- Спасибо, - Тихо сказала она, - Спасибо, я постараюсь запомнить это.

Он взял бутылку.

- Еще вина?

После того, как они помолчали и послушали негромкую музыку, он спросил:

- Хотите анекдот про психиатра?

Лера и не заметила, что снова улыбается.

- Да.

- А почему?

Между ними возникла пауза. Лера захлопала глазами и вдруг засмеялась.

- Простите, - Сквозь смех сказала она, - Я не думала, что анекдот будет настолько коротким.

В ответ на ее смех он тоже улыбнулся и опустил глаза. Понемногу, Лера замолкла.

- Я обдумал Вашу просьбу, - Сказал он, откинувшись на спинку стула. Холодные мурашки поползли по ее телу, следуя за его взглядом. Она сглотнула и спросила:

- И к какому выводу Вы пришли?

Он наклонил голову, раздумывая.

- Скажите мне, Валерия, - Прищурившись, начал он, - Какое значение будет иметь Ваша фотография? Для Вас.

Лера коротко выдохнула и собралась, как перед ответом на экзаменационный вопрос.

- Я хочу сделать фотографию максимально близкой зрителю. Вам ведь известно, как обычные люди относятся к тем, кто страдает каким-нибудь заболеванием, - Она растерянно посмотрела в его лицо. Ей показалось, как будто бы она пришла к нему на прием, и рассказывает о своих страхах, - Я пока не знаю, что у меня получится, но это должно быть что-то, - Она ощутила такую легкость в теле, как будто могла рассказывать ему все свои мысли. Она подалась вперед, - Что-то очень родное, способное вызвать симпатию. Я не хочу, чтобы моя фотография внушала отвращение или страх. Я хочу, чтобы зритель, смотря на мою фотографию, подумал: «А ведь ничего плохого в этом нет. Этот человек очень похож на меня. Я желаю ему выздоровления». Пожалуйста, не думайте, что за счет Ваших пациентов я хочу как-то выделиться или заработать на них деньги. Я не желаю зла никому из них. Я просто хочу сделать историю в этом снимке.

Она схватила бокал и осушила его наполовину. С непривычки говорить так много горло пересохло. Когда она поставила бокал на стол, то увидела напротив себя ободряющую улыбку.

- Хорошо, - Кивнул он, до сих пор продолжая изучать ее, - Вы говорили убедительно. Я прикрою Вас как-нибудь, чтобы не вызвать скандала. Когда Вы придете?

- Все зависит от Вас, - Лера открыто улыбнулась ему, - Я могу взять отгул и приехать, только Вы скажите, куда.

Принесли основное блюдо. Лера вдохнула манящий запах прожаренного мяса. На душе ей стало легко и приятно, как будто бы она только что передала из рук в руки огромный груз собственной души. Дмитрий по ту сторону стола был, кажется, доволен приобретением.

- Что ж, думаю, мы можем отметить наше соглашение, - Сказал он, когда ее бокал с вином и его с темно-бордовым соком, вновь были наполнены. Лера со скромной улыбкой посмотрела на него и протянула ему свой бокал.

- Срок подачи конкурсной работы до десятого января, - Говорила она, когда они неслись в машине по мосту, - Есть еще неделя до праздников. Вам… будет удобно на будущей неделе? –

- Завтра я подумаю, когда Вам лучше придти. Перед праздниками всегда слишком много дел.

- А потом… Разве после нового года у Вас нет больших выходных?

- Нет, - Он рассмеялся, мельком глянув на нее, - Мы частное заведение, и у нас свои законы, как это ни прискорбно.

- Да… - Понимающе протянула девушка. Сама она выходила на работу уже второго января, - Ну, может быть, тогда после праздника?

- Я еще не знаю, как все получится. Но я вам позвоню завтра, и обо всем расскажу. Устраивает?

- Да, спасибо большое, - Девушка задыхалась от радости, что все прошло настолько гладко, - Если моя фотография пройдет конкурс, я обязательно приглашу вас на выставку.

- Буду рад придти. Ах да, лучше вам показать фотографии, которые вы сделаете. На случай… Чтобы не возникло недоразумений.

- Конечно, - Лере стало немного не по себе. Она не привыкла показывать сырой материал посторонним, - Если это необходимо, то я все вам покажу.

Выходя из машины, Лера спохватилась и торопливо сказала:

- Я хотела поблагодарить Вас за этот вечер. Мне кажется, вы… Вы мне в чем-то очень сильно помогли.

Дмитрий только улыбнулся и кивнул.

- Я позвоню вам завтра. Приятных снов.

Лера еще постояла на улице, глядя на удаляющуюся машину.

- Спасибо, - Прошептала она в шарф, - Вам тоже.

Остаток вечера показался ей другим. Не таким, каким был всегда. Стоя перед зеркалом в платье, Лера рассматривала себя со странной истомой в теле. Несколько часов, проведенных с этим человеком, пробудили в ней иное я, о существовании которого она до этого вечера не подозревала.

Ее пальцы запутались в пуговицах на груди. Как давно у нее никого не было? Кажется, пошел уже третий год… Руки скользнули вниз по телу. Что было бы, если бы он свернул тогда в темный переулок? Как он обходился бы с ней?

«А я не такая уж и страшная, - Подумала Лера, стягивая платье через ноги, - И даже вполне худенькая». Она сжала запястье собственной руки. Он делал бы это сильнее. Наверное, у нее даже остался бы синяк после его рук.

Бюстгальтер тоже плавно скатился вниз. Пару минут Лера оценивающе смотрела на свою грудь. Потом осторожно обхватила ее и приподняла вверх. В ладонях не осталось места. Грудь тоже не такая и маленькая, как раньше ей казалось. Ему бы понравилась ее грудь? Она задумчиво помассировала соски.

Телефонный звонок заставил ее подпрыгнуть и торопливо прикрыться.

- Да? – Немного хриплым голосом спросила она. И тут же закатила глаза, услышав голос Жени.

- Лера, я не удержалась, и решила позвонить. Ты у него? Давай рассказывай.

- Нет, Жень, я не у него. Он отвез меня домой.

- Домой? Ты что, не понравилась ему, что ли?

- Почему? Мы вообще не для этого встречались, знаешь ли, - Лера села на кровать и, прижав телефон плечом к уху, стала снимать колготки, - Но могу тебя обрадовать: он согласился насчет фотографии. И сказал, что перезвонит завтра.

- Вот видишь! Что я говорила? Да ты просто умничка, Лера! Я прямо жду не дождусь, когда ты покажешь мне свою новую фотографию!

- Я только боюсь, как бы у него не возникли неприятности из-за меня, - Она натянула большую домашнюю кофту и упала на кровать, - Он ведь недавно туда устроился, и сразу такое… А вдруг его уволят из-за этого?

- Да какая разница. Ты лучше расскажи, как он? Не приставал?

Лера мечтательно улыбнулась, вспоминая звук его голоса.

- Нет, - Ответила она, крутя прядь волос в пальцах, - Он был со мной очень вежлив. И вообще так здорово, что он психиатр, он меня прямо насквозь видит.

- Да уж, здорово, - Хмыкнула в ответ подруга, - Смотри, как бы не запер тебя в психушку.

- Нет, что ты, я же вменяемая, - Лера села на кровати, глядя на опускающиеся капли в ночнике, - Но он правда видит все, что я чувствую. Как книгу читает, представляешь?

От собственных слов ей вдруг стало зябко. А хорошо ли это, когда человек видит в тебе все?

- Не знаю, я бы так не хотела, - Критично отозвалась Женя, - Далеко не все мои мысли стоит знать кому-то еще.

- Да, наверное, ты права, - Лера погладила себя по голове, - Ладно, Жень, я еще в душ хотела сбегать, а потом спать лягу. Если хочешь, заходи завтра ко мне на работу, еще поболтаем.

- Хорошо. Давай, пока.

Она чувствовала себя женственной впервые за много лет. Даже в университете ей редко удавалось испытать это чувство, что уж говорить о взрослой жизни. Если честно, никто никогда особенно не баловал ее вниманием. На третьем курсе у нее появился парень, и она впервые в жизни влюбилась. Но, как любила повторять ей старшая сестра, первая любовь всегда несчастна. Так и случилось, когда она обнаружила, что ее возлюбленный уже два месяца как встречается параллельно с художницей с пятого курса. Та девушка была более талантливой, более красивой и необычной. Более сексуальной и открытой. Более во всем.

С тех пор Лера забила свое тело и свое ощущение женщины. Себе она всегда представлялась только тусклой мышкой, с секущимися светлыми волосами, потухшими серыми глазками и паучьими лапками вместо ног.

8.

Ощущение приподнятости и пушинок в волосах не прошло и на следующий день. Лера без труда находила общий язык с покупателями, много улыбалась и смеялась. То и дело посматривала на свой телефон, но тот молчал. Наверное, он занят, позвонит вечером.

Женя тоже не приходила. Корреспондентка позвонила ей и сказала, что срочно выезжает на какую-то серьезную аварию в центре города, и что зайдет к ней завтра. За обедом Лера обнаружила, что просматривает фотографии, сделанные ею за прошлую неделю. Открыла фотографию Дмитрия и увеличила ее.

Четыре копии натолкнули ее на одну идею. Оглянувшись и убедившись, что никого нет поблизости, она торопливо сунула флэшку в компьютер и скинула себе его фотографию. Хоть бы получилось то, что она задумала.

Телефон все молчал. Рабочий день подходил к концу, а он так и не звонил. Лера рисовала на полях кружки и цепочки, стараясь скоротать время своего нервного ожидания.

Он позвонил, когда она уже одевалась, чтобы идти домой. Пытаясь унять дрожь в голосе, она поднесла телефон к уху.

- Да, здравствуйте, - Выпалила она, улыбаясь широко и радостно, - Как Ваш рабочий день? Ой. Нет, у меня все хорошо. А что насчет… - Она уставилась в пол, - Да, я понимаю. Правда? Мне очень жаль, - Она поджала губы, закрывая кассу. Помолчала, слушая его голос. Ужасно, что он говорил о неприятном своим замечательным голосом, - Что ж, ладно… Нет, все хорошо. Конечно, обязательно. И Вас тоже с наступающим. До свидания…

Она отключила телефон и прижала его ко лбу. В ушах все еще реяли обрывки его фраз «Слишком много дел», «Случай самоубийства», «Все на нервах», «Пока не до Вас». Она хотела спросить, можно ли будет как-то организовать ее визит после праздника, но не решилась. Почему-то ей казалось, что если получилось не сразу, то не получится уже никогда. В самом деле, зачем ему эта морока? И конечно, все это очень рискованно. И неэтично по отношению к его пациентам…

Возвращение на землю было столь внезапным и болезненным, что ей хотелось плакать, пока она шла к метро. Когда волны первого разочарования отхлынули, пришла волна негодования. Он мог решить все еще вчера, просто не хотел говорить ей в лицо. Конечно, по телефону сказать все намного проще. Все бросают друг друга по телефонам или смс, потому что так не больно и не видно побледневшего лица собеседника и его округленные, не понимающие ничего глаза. Вот и он бросил ее с этой затеей.

Поверженная, возвращалась она домой. Впереди были последние дни перед праздником, а шевелиться и делать что-то совсем не хотелось.

Дома Лера неподвижно сидела перед телевизором, стараясь пересилить подкатывающие к горлу горькие мысли. Показывали какой-то сериал про агентов ЦРУ. Постоянно кому-то грозила опасность, приходилось увертываться от пуль и пользоваться неизвестными науке средствами слежения, где на видеосъемке можно было выделить на заднем плане камень, приблизить его и рассмотреть каждую пору на его поверхности, определить, не закаменевший ли это известняк, и сколько лет он пролежал на этой улице.

- Чушь какая... - Сердито пробубнила девушка, щелкнув пультом. Переложила ноутбук на колени.

О флешке с фотографиями Дмитрия она вспомнила не сразу. Помедлив, потянулась за сумкой. Окинула взглядом его расчетвертованное на копии лицо. Запустила редактор.

Сначала она просто хотела подчеркнуть основные черты его лица и изменить цвета, в манере Уорхолла. Потом задумалась, и изменила свое решение. Он ведь не Мэрилин Монро, чтобы так выглядеть. Да и ультрацвета были совсем не тем, каким она его видела. Единственное, что выдали мучительные потуги ее творческого «гения» это небольшая редакция оттенка и черт его лица.

Покачавшись в задумчивости на стуле, она решила налить себе чай. На кухне ей показалось, что она слышит неясный гул в коридоре. Осторожно подошла к двери приложилась к глазку. Через мутное стекло пробивался свет одинокой лампочки. Пришлось основательно напрячь зрение. И все равно она никого не увидела по ту сторону двери.

Лера вернулась к чайнику. Когда на ее уши снова накатился низкий гул, она лишь неприязненно дернула плечами и приложила руку к лицу.

Вернувшись в комнату, она снова встретилась с глазами Дмитрия на экране. Но ей все равно ничего особенного не приходило в голову. Возможно, стоит распечатать эти фотографии в большом варианте. Так будет легче собраться с мыслями.

Она отправила свой материал одному знакомому из типографии, который уже однажды распечатывал для нее что-то крупномасштабное, и договорилась с ним о сроках и цене.

9.

На следующий день к ней пришла Женя. Лера только закончила систематизировать папки на своем рабочем столе и возилась с мишурой для украшения своего отдела.

- Привет, - Подруга стащила шапку с головы, - Ты уже была там?

Лера угрюмо искала начало ленты по кругу скотча.

- Нет, и вряд ли буду.

- В смысле? Что стряслось? - Она склонилась к прилавку.

- Ну, он сначала пообещал, а потом отказал, - Лера пыталась сделать свой голос как можно более безразличным, - Отмазался, в общем. Сказал, что дел много, что там кто-то из пациентов с собой покончил... Короче, мне там не место.

- Ого, что, правда покончил с собой? - Женя запустила пальцы в волосы и взлохматила их, - Представляешь, получить такое фото? Какой-нибудь лохматый старик, висящий под потолком на проводе? Или, там, какая-нибудь женщина, вскрывшая себе вены в ванной. Вокруг такие больничные стены и решетки на окнах… Все были бы в шо-оке!..

- Фу, Женя, что ты говоришь, - Скривилась фотограф, - Я вообще не хотела бы сфотографировать что-то такое, - Она помолчала, трогая блестящие лапки фиолетовой мишуры, - Вообще мне кажется, что он мне больше никогда не позвонит.

Помолчав, Женя спросила:

- Да?

- Да.

- Слушай, вот козел. Сводил тебя в ресторан, и не перезвонил! Вот они, мужики, все такие. Им лишь бы в рестораны водить.

Фотограф подняла глаза на улыбающееся лицо Жени и тоже ответила ей улыбкой. Конечно, глупо держать на него обиду. Да и потом, почему она рассматривает его как претендента на отношения с ней. У него по-любому должна быть и жена, и дети. Он просто зашел сфотографироваться и купить рамку. А она зачем-то навязалась.

Грустно вздохнув, Лера приладила мишуру к краю прилавка.

- Ну, не расстраивайся, Лер, - Женя погладила ее по плечу, - Сделай какое-нибудь постановочное фото. Хочешь, я буду как будто парализованная, и лежать на кровати. У меня будет рабочей только одна рука, и я буду показывать «козу», - Она с готовностью рассмеялась, и Лере пришлось поддержать ее тихим смешком, - А что, представляешь, какой мэсседж для зрителя. Мол, держитесь, парни! Все путем!

- Ладно, можно будет подумать о чем-нибудь таком, - Примирительно отозвалась Лера, отрезая скотч. Ей хотелось, чтобы подруга поскорее замолчала. Своей активностью и позитивом она нарушала резные стены ее дворца отчаяния. Женя похлопала куртку по карманам.

- Ладно, схожу в соседний отдел за пилкой, а то потеряла свою, - Она двинулась было туда, а потом недоуменно вернулась, - А чего он у вас закрыт-то?

- Закрыт? – Лера подняла глаза и вздрогнула. Она и не заметила, что Кристины с вульгарным смехом не было на своем месте. От погашенного света внутри стало холодно, - Я даже и не заметила. Как странно.

- Ну ладно, - Женя стала натягивать полосатую шапку, - Пойду я. А, кстати, мы как новый год встречаем?

- Не знаю, - Лера меланхолично покачала головой, - Мне не хочется вообще его как-то встречать.

- Ты что, это же Новый Год! – Женя достала трезвонящий телефон, - Вот, черт, эта стерва звонит. Ладно, я тебе позвоню, и мы договоримся насчет этого. Не грусти! Пока!

Лера проводила ее глазами до выхода, вздохнула и упала на стул. Настроение вконец упало. К тому же, ее глаза то и дело возвращались к закрытому прилавку. Что могло произойти с Кристиной? В предпраздничную неделю не могло быть никаких простоев, потому что покупателей было полно, торговля шла как по накатанной. Даже у Леры выручка за эти дни возросла в разы.

Зазвонил ее телефон. Девушка торопливо взяла его в руки и снова разочарованно поджала губы. На экране высветилось «Сережа Типография».

- Здорова, Лер, - Услышала она в трубке низкий голос, - Я по поводу твоего заказа. Тут э… Короче, фотографии слишком мелкие. Разрешения нет почти. Если растягивать их по твоим меркам, там от лица ничего не останется, сплошные пиксели и квадраты.

- Но мне очень нужны такие размеры, - Жалобно протянула девушка. От досады так и хотелось ударить что-нибудь. Ей и в голову не пришло, что на стационарной камере не настроено разрешение.

- Я, конечно, могу сделать так, как ты просишь. Или пятьдесят на тридцать… Но это же халтура будет.

Нет! Пятьдесят на тридцать были ужасными цифрами! Лера зажмурилась и сказала:

- Не надо. Забудь, ладно. Я сама что-нибудь придумаю, - И, помолчав, спросила, - Сможешь достать мне баллончики с краской? Да? Неси сегодня! Я до шести!

Новые мысли заполонили голову. Она едва дождалась конца рабочего дня. Идея горела в ее голове, подливая огня и заставляя пылать в необъяснимом желании творить. Она едва могла сидеть на месте. Сделала примерный набросок всего за пятнадцать минут. Картинки вспыхивали перед глазами и мерцали, то погружаясь в глубины подсознания, то снова подсвечиваясь ведьмовским огнем изнутри. Идея выворачивала душу наизнанку, оставляя трепетать на мерзлом зимнем воздухе.

Как только большая стрелка часов дотронулась цифры 12, Лера сорвалась с места и бросилась в метро. Заветные баллоны приятно оттягивали сумку и били ее по бедру, пока она размашисто шагала вниз по улице к своему дому.

Там, не переодеваясь и не ужиная, она принялась за работу. Заселившись в эту квартиру еще два года назад, она подготовила центральную стену в комнате для огромных фотообоев, которые собиралась сделать сама, превращая всемирноизвестные пейзажи этого города в причудливые картины ее собственного мира. Однако вдохновение ушло, и проблемы заняли его место.

Но теперь, теперь она точно знала, что будет на этом огромном куске стены. Там будет он. Там будет его изучающий взгляд и острые скулы. Он будет видеть ее душу каждый раз, когда она заходит в комнату. А она будет чувствовать себя покоренной и защищенной, благоговейно прижимаясь лбом к холодному бетону.

Вначале она набросала неясные очертания углем. Охваченные замыслом, ее руки двигались как заколдованные, не зная промахов или недочетов. Каждая линия, каждый взмах и каждая черта отзывались сладострастной волной в ее теле, как будто по ней едва скользил кончик лезвия, оставляя после себя только белесые царапины.

Закончив с наброском, она отшатнулась назад и прижала руку ко рту. Пальцы впились в пересохшие губы, а потом скользнули внутрь. Лера сжала их зубами, безумно улыбаясь. Да, все выходит так, как она хотела. Даже лучше, чем она представляла в голове. Лишь бы не испортить все краской.

Она натянула тугой платок на нос и взяла первый баллон. Комната наполнилась резким запахом, металлическими шарнирами входящим в горло. Сегодня придется спать в коридоре или на кухне, чтобы не испортить ее работу ветром с улицы.

У нее сбилось дыхание. Закончив первый портрет, она, не раздумывая, бросилась ко второму. Потом к третьему. После четвертого она, судорожно вздохнув, упала на кровать. Стащила платок с лица. В легкие рывками втягивался пресыщенный аэрозолем воздух, но это было ничто по сравнению с тем, что она только что сделала. Перед ней, черной стеной поднимаясь к самому потолку, раскинулись четыре изображения Дмитрия. Первое – точная копия фотографии, что она сделала в салоне. Второе – обросшее едва осязаемыми тенями. Третье – зловещее в своем невыраженном значении, предвкушающее торжество, замершее в ожидании грандиозной кульминации. И, наконец, четвертое – черные тени, изменившие его лицо, тонко выделанные трещины, не лицо – маска хитроумного злодея, выделанная из тысяч замученных душ и освященная криками страданий. Черные тени деформировали спокойное выражение его лица. Кажется, будто к четвертой фотографии он немного склонил голову, исподлобья поглядывая на зрителя. Кажется, у него на губах есть мрачная ухмылка. Кажется, он вот-вот поглотит тебя своими глазами.

Лера измождено повернула голову, ища рукой маску. Перекатилась на бок, стараясь встать. От резкого запаха начала кружиться голова. Подогнула под себя ноги, поднимая маску. Она идеально вписывалась в колорит последнего лица. Облегченно и радостно засмеявшись, Лера выронила маску из рук и склонилась перед своим творением.

Спать в коридоре оказалось в несколько раз холоднее и страшнее. Ей все время казалось, что вот-вот раздастся резкий звонок в дверь. Похожий ужас перед этим звуком она испытывала, расчесывая волосы по утрам у гардероба. Ей казалось, что приближающиеся к ее двери шаги она слышит постоянно. Десять нетвердых шагов по доскам, три секунды затишья, а потом оглушительный звонок, и она совсем рядом, беззащитная и онемевшая от ужаса. И она должна открыть и впустить.

Она укрылась одеялом с головой, пытаясь заглушить в голове рождающиеся пугающие картины. Вот кто-то черный и гладкий выползает из дверей ванной. Вот чьи-то руки в неровных розоватых струпьях дотрагиваются до ее постели, чтобы поправить ей одеяло. Она прячется в теплоте и темноте, зная, что этот кто-то может уже лежать рядом с ней и впиваться в нее белесыми глазами окоченевшего покойника.

В четыре утра Лера не выдержала и включила в коридоре свет. Взяла в руки телефон. Ее одолевало желание позвонить ему. Хотя бы для того, чтобы просто услышать его сонный голос и сбросить вызов.

Девушка прижала телефон к губам и зажмурилась. Нет, не стоит этого делать. Вряд ли он будет рад в это время ее звонку. Вряд ли он вообще будет рад услышать ее хотя бы когда-нибудь. Вместо звонка, она накинула одеяло на плечи и вошла в комнату. Зажгла свет. Блаженно вздохнув, прислонилась плечом к двери, глядя на стену.

Он прекрасен. Она никогда не любила себя в качестве художника, но этой работой осталась довольна. Как ловко ей удалось полностью передать то, что она чувствует к нему. Как полно. Как откровенно. Какой звериный оскал вышел у него на лице на последнем изображении. Такого бы не получилось, работай она просто с фотографиями.

Девушка ушла на кухню, поставив чайник и сев на подоконник. На улице было светло от снега. Трамвайное депо было сплошь покрыто белой пеленой. Ни один человек еще не прошелся по этой простыне. Как безлюдно и тихо. Так же, как теперь у нее на душе.

10 11 12 13.

Оставшиеся дни она провела в молчаливой работе. Как свежий снег, на нее снизошло ощущение тихого счастья. Она чувствовала себя верной женой, кроткой и молчаливой, но безмерно любящей своего избранника за силу, ум и скрытую угрозу. В какой-то мере, она действительно являлась женой этого образа, особенно когда возвращалась с работы и первым делом усаживалась на кровать, ведя со своим возлюбленным долгие безмолвные диалоги. В минуты особого вдохновения, она подползала к четвертому изображению, и осторожно прикладывалась губами к рваной линии его жесткого рта. Она могла часами медитировать, сидя у подножия своего бога, вместе с ним смотря телепередачи, вместе с ним работая над старыми снимками, вместе с ним засыпая.

Потом наступил последний день этого года. Женя еще накануне протрещала ей все уши насчет того, насколько им запомнится это празднование Нового Года. Лера блаженно слушала звучный голос подруги, прислонившись щекой к своей картине, и пребывала в каком-то пограничном мире, где нет глупых праздников и веселящихся людей. Есть только она и он. Ее молчаливая покорность и его извращенная жадность.

- В общем, я ничего не хочу слышать, - Завершала свою пламенную речь Женя, - Ты сейчас собираешься, берешь такси, и едешь ко мне. Мы посидим вместе, выпьем, встретим новый год, как говорится, а потом пойдем на городскую елку! Ты не представляешь, какой там красивый городок устроили! И возьми с собой камеру, потому что я хочу кучу фотографий с нашими счастливыми лицами!

- А кто еще будет? – Лениво спрашивала Лера, трогая пальцами подбородок четвертого Дмитрия.

- Да почти никого! Ну, вот Аня с Кириллом придут, потом еще две мои сотрудницы с мужьями, может быть еще соседка с ребенком, и Витя с Пашей. Ты же помнишь Витю с Пашей? Мы с ними познакомились в «Кинозале» на дне Властелина Колец?

- Слишком много людей, Жень…

- Да может быть никто и не придет. Ты же их знаешь. А вот ты точно придешь. Если не придешь – считай, мы больше не подруги. Вот так вот. Поняла?

- Ладно, - Лера рассмеялась, снова поцеловав своего покровителя, - Только такси с меня три шкуры сдерет…

- Да я доплачу, если тебе вдруг не хватит! Ты, главное, приезжай. Без тебя все пусто будет.

Лера грациозно спустилась с кровати и остановилась перед кладовкой. Выбрала свое самое сексуальное платье. Ей хотелось чувствовать себя желанной, пусть ее и не увидит тот, для кого она так старается. Приведя себя в порядок, она положила Женин подарок в сумку, оглядела себя еще раз в зеркале, и слегка улыбнулась. Напоследок заглянула в комнату.

У Жени было очень тепло и вкусно пахло едой. Кроме Леры, там уже была ее сотрудница, и еще какая-то девушка, которая помогала ей нарезать последние салаты. В коридоре подружки обменялись подарками. Женя подарила ей вязаную шапку, всю в радужную полоску. Лера с радостью повертелась в ней перед зеркалом – ей казалось, в этой шапке она стала еще красивее.

Потом была толпа гостей, президент на экране, пузырящиеся бокалы шампанского в руках и одно-единственное, самое горячее и отчаянное желание в уме. Желание для грядущего года, которое никому нельзя рассказывать.

- Ур-ра! – Закричали все в унисон c двенадцатым ударом часов. Лера прижала бокал к губам и, давясь, осушила его полностью. Выдохнула, все еще повторяя желание в уме. Оно должно сбыться. Все ее новогодние желания сбывались.

Позвонила сестра. Голос ее был далеким и уже почти забывшимся – они слишком редко созванивались, чтобы чувствовать привязанность родных друг к другу. Когда Лера уехала в этот город, ее старшая сестра уже успела обзавестись мужем и двумя детьми. От этого разговора у Леры остался скрипучий осадок в горле, как будто она съела килограмм мела. Когда-то они были очень близки, заступаясь друг за друга. Теперь эти времена далеко позади.

- Пошли-пошли-пошли! – Торопила ее подруга, когда все собирались в снежный городок, - Лер, ну чего ты там копошишься? Все уже на улице!

- Мне не очень нравится ходить на такое…

- А фейерверк? А бенгальские огни? Нет, так не пойдет, - Она сбегала на кухню и принесла оттуда еще две бутылки шампанского, - Вот, это чтобы ты не замерзла. А то оделась, как будто бы новый год в клубе собралась встречать. Причем в стриптиз-клубе.

- Ну так ведь новый год, - Лера надела радужную шапку, - Хотя бы раз в году можно себе позволить…

Снежный городок воистину был сказочным. Лера давно не видела такого: гирлянды переливались и сверкали, ледяные фигуры меняли цвета, то вбирая в себя ледяной синий, то расцветая красным и оранжевым. По горкам вниз скатывались дети, как толпа черных муравьишек. Звенели бубенчики на упряжках разряженных лошадей и невысоких оленей с одним рогом.

Веселая компания пыталась зажечь на ветру бенгальские огни и в перерывы между затухающими спичками и зажигалками, пила шампанское. Лера приготовила свой фотоаппарат. Вспышками озарялась и елка, и смеющиеся и разговаривающие люди у снежных фигур, и пританцовывающие от холода продавцы сосисок в тесте и горячего кофе.

Немного поодаль от елки она увидела ледяной фонтан. Поспешила к нему. Отстраненные от этого мира белые и голубые фонарики были залиты льдом, цветком распускающимся посреди уснувшего летнего фонтанчика. Вокруг стояли светильники с уютным, теплящимся желтым светом внутри.

Сделав пару снимков, Лера услышала смех и озорное стрекотание мотора. Поднявшись вверх по снежным ступеням, она увидела небольшой парк аттракционов. Маятниками раскачивались деревянные качели, заворожено кружилась карусель. Всюду царил оживленный людской говор. Пройдя еще немного вперед, Лера увидела квадроциклы, катающиеся по снежному лабиринту. В основном родители катали своих детей.


Выбор страницы:


Василий Семёнович Гроссман:
29.11.1905-14.09.1964
12.12.1905-14.09.1964-н.с.

Русский советский писатель и журналист, военный корреспондент.



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....