Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:18.11.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ,
НАШИ АВТОРЫ!

Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Если вы хотите жениться на умной, красивой и богатой – вам придётся жениться три раза", Некий
Константин Михайлович Симонов:
-
28.11.1915-28.08.1979-н.с.

Русский советский писатель, поэт, общественный деятель. Герой Социалистического Труда (1974). Лауреат Ленинской (1974) и шести Сталинских премий (1942, 1943, 1946, 1947, 1949, 1950). Заместитель генерального секретаря СП СССР. Член ВКП(б) с 1942 года



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
IvKit AlJur
Антон и маша
Дата рождения: 12.08.19xx, Опубликовано: 29.10.2015
Организация: PFR

© Copyright: IvKit AlJur, 29.10.2015
Свидетельство о публикации № 6476


Аннотация
Спонтанные взаимоотношения предподросткового периода, о чистой безкорыстной любви этого возраста.
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

АНТОН И МАША

Нельзя сказать, чтобы Антон категорически не хотел ехать к тетке в деревню.

Но, справедливости ради, нужно заметить, что и особого восторга от такой перспективы он тоже не испытывал.

Идея провести целых два месяца летних каникул в какой-то глуши, пусть и не саратовской, а белорусской, у ранее никогда не виданной тетки одиннадцатилетнего Антона вовсе не вдохновляла.

Но делать было нечего, решение принималось родителями без учета его особого мнения, а потому отнёсся Антон к этому вопросу философски.

Тётка, которая была, строго говоря, вовсе не тёткой, а просто какой-то дальней родственницей, приняла своего псевдоплемянника очень радушно.

Антон быстро подружился с деревенскими ребятами и уже через неделю ничуть не жалел о родительском выборе.

Он вместе с другими «мальцами» (так по-белорусски издавна зовут мальчишек) с утра до вечера носился по округе, играл «в войну» (благо всякого ржавого и не совсем ржавого оружия в лесах еще со врёмен войны валялось немеренно), курил (признаться безо всякого удовольствия) цигарки, скрученные из старой газеты, играл в футбол, ходил на рыбалку, водил лошадей «в ночное», да мало ли сколько важных дел имеется у мальчишек в развеселое время летних каникул.

Эта идиллия закончилась внешне безобидным приглашением соседки тети Даши принять участие в поездке на станцию для встречи ее московской племянницы, которую родители благоразумно сплавляли в деревню на все лето.

Как понял Антон, данная племянница была такой же «племянницей», каким «племянником» был он сам.

Впрочем, это никого, включая обеих теток, совершенно не беспокоило.

Поезд, как ни странно, пришел почти вовремя.

Самого процесса встречи, передачи племянницы с рук проводницы на руки тети Даши, последующих объятий и поцелуев Антон не видел, так как оставался старшим по телеге, запряжённой флегматичной с философским складом ума кобылой Зорькой.

Поэтому племянницу он увидел уже на подходе.??? к чему

Племянница оказалась девицей восьми лет, независимо вышагивающей на длинных прямых ногах чуть позади тащившей непомерного размера чемодан тети Даши.

Нос у девицы был курносый со считанными веснушками. Была она худощавая и невысокая, пожалуй, скорее маленькая даже для своего цветущего возраста. Волосы у племянницы были светлые с рыжинкой, а глаза то ли серые, то ли голубые,- Антон сразу и не рассмотрел, да и на фиг ему это было надо.

- Знакомься, Антон, это Маша,- приторно сладким голосом сказала тетя Даша.

Девица внимательно осмотрела Антона с ног до головы и что-то невнятно хмыкнула, впрочем, скорее одобрительно. Видимо, увиденное в принципе ее устраивало.

Антон почувствовал себя неловко и, слегка кивнув для приличия, стал с нарочитой серьезностью поправлять зорькину упряжь.

Всю обратную дорогу, правя лошадью, Антон вполуха слушал тетидашины расспросы о каких-то дальних московских родственниках и рассеянные ответы племянницы, которую гораздо больше интересовали места, по которым они проезжали, чем неуёмная теткина любознательность. (неуемное теткино любопытство

Единственное, что ему запомнилось из той поездки, это совершенно неожиданное и очевидно неправильное построение Машиных фраз. То есть смысл ответов был ясен, но…

В общем, так не говорят.

- «Выделывается, наверное. А может тупая»,- подумал Антон, как всякий ленинградец, критически относившийся к манерам московского бомонда.

Так или иначе, он с облегчением вздохнул, когда они въехали в ворота тетидашиного дома, помог выгрузить чемодан племянницы, который оказался действительно неподъемным не только по размеру, но и по весу, и уже собрался было благополучно улизнуть, как тетя Даша, заискивающе посмотрев на него, неожиданно сказала:

- Ну вот, слава Богу, доехали. Идите, детки, погуляйте, а я пока обед состряпаю.

Теперь Антону стало понятно всё коварство его приглашения на торжественную встречу племянницы.

Похоже, тетя Даша решила сплавить на него Марию, что настолько возмутило Антона, что он буквально онемел от такой наглости.

По нахально- веселому взгляду девицы, Антон понял, что его душевное смятение не скрылось от ее большущих серых (все- таки, серых) глаз, и она с любопытством ожидает дальнейшего развития конфликта.

Именно нежелание устраивать для нее представления, которого она явно ожидала, заставило Антона изобразить на лице нечто вроде улыбки и вежливо ответить:

- Конечно, тетя Даша, прямо сейчас и отправимся. Пошли, Маруся.- нарочито издевательским тоном обратился он к девочке.

По ее недовольному виду он понял, сколь сильно она разочарована.

К тому же этакое фамильярное обращение...

Простодушная тетя Даша всех этих тонких душевных нюансов не уловила и была явно удивлена легкостью, с которой ей удалось пристроить свою непутевую?? племянницу.

Они вышли на улицу.

Антон шел, куда глаза глядят.

Мария молча вышагивала рядом.

- Здрасьте, тетя Зина,- поприветствовал Антон возвращающуюся с обеденного перерыва в магазин местную продавщицу и добавил злорадно:

- А это Маруся. Она из Москвы приехала.

- Мария,- недовольно буркнула племянница.

- Неужто из самой Москвы?- удивилась тетя Зина, и всю оставшуюся до магазина дорогу рассказывала, как какой-то Василий Евдокимович из соседней деревни восемнадцать лет назад ездил в Москву, и что он там в этой Москве увидел.

Открыв магазин, она выдала каждому по леденцу и отправила с миром.

Антон и Маша молча вернулись домой.

Надежде Антона добиться освобождения от Марии своею собственной рукой сбыться не удалось.

Тетя Даша совместно с его собственной теткой, как дважды два, доказали Антону, что забота об этой девчонке есть его святая обязанность.

Во-первых, тетя Даша вместе с его тётей, как он знает, работает на колхозном свинарнике, уходит рано, приходит поздно, а за маленькой девочкой, как ни крути, нужно присматривать. Неужели же он откажется помочь? Они в это не верят.

Во-вторых, его тётка и тётя Даша не только соседи и члены одной бригады коммунистического труда, но и дальние родственницы по какой-то извилистой линии, а это значит, что и он с Машей какие- никакие, а тоже родственники.

«О, Господи,- подумал Антон,- этого только не хватает».

Всего пунктов, по которым он был обречён, набралось больше десятка.

Нужно сказать, что Антон по сути своей был человеком пусть и не во всём добродетельным, но незлобивым и в меру ответственным, так что ему не оставалось ничего иного, как признать своё полное поражение.

В последующие дни самым тяжёлым было ловить насмешливые взгляды мальцов- приятелей, когда они…ну, в общем, понятно.

Впрочем, народ относился к его положению в основном сочувственно, понимая, что на его месте мог оказаться каждый.

Антон еще предпринял последнюю отчаянную попытку, как бы невзначай подведя Марию к компании играющей малышни примерно её возраста.

Поначалу всё обещало скорую свободу- те окружили Машу и принялись вразнобой о чем-то её спрашивать.

Однако та только смотрела вокруг затравленными глазами и молчала.

Ребятне скоро надоело это бестолковое занятие, и, прокричав что-то обидное, они веселой стайкой умчались по своим делам.

Но не портить же себе летний отдых из-за такой мелочи, и, погрустив пару дней, Антон вернулся к почти привычному образу жизни.

Конечно, о куреве и «игре в войну» пришлось забыть, но Машка, к его удивлению, оказалась вполне толковым (и на удивление азартным) компаньоном по рыбалке, вылазкам в лес по грибы и ягоды и иным аналогичным авантюрам.

Кроме того, -нужно быть справедливым-, в чем уж точно нельзя было обвинить «племянницу», так это в свойственной девчонкам болтливости.

Да и вообще…

Скоро Антон (опять же к своему удивлению) неожиданно обнаружил, что уже не рассматривает Марию как некую помеху в своей не сложившейся личной жизни.

Каждым утром кто-то из этой парочки, проснувшийся первым (как правило, им оказывался Антон), наскоро перекусив, заявлялся в соседский дом.

- Сегодня куда теперь?- с набитым в рот блином, запиваемым молоком, каким- то чудом умудрилась воспросить Маша.

Вся ещё раскрасневшаяся ото сна, в длинной до пят ночнушке она восседала за столом.

- Ты хоть умылась?

Машка фыркнула.

Истинный джентльмен никогда не задаст такого бестактного вопроса.

- Тогда есть предложение,- рассудительно сказал Антон.- После того как умоешься, давай махнем на заброшенный хутор за вишнями.

- На неживой хутор?- уточнила Мария.- Здорово махнем давай.

Процесс сбора вишен заключался в следующем.

Антон взбирался к самой вершине дерева, иногда метра на четыре, и, крепко ухватившись за ствол, прыгал вниз.

Иногда его веса не хватало чтобы согнуть дугой упругое дерево, и тогда Мария повисала на его ногах, чтобы вдвоем одолеть упрямую вишню.

После чего Антон продолжал держать дерево, а Машка энергично собирала с вершины черные от солнца ягоды, ловко распределяя добычу между трехлитровой банкой и собственным ртом, отдавая явное предпочтение последнему.

- Ты, хомяк, бурундук недорезанный,- возмущался Антон. – Немедленно прекрати поедать. Думаешь держать легко?

- Не злись совсем так,- жмурясь от удовольствия, отвечала вся уже вымазанная вишневым соком Мария,- а если то тебе держать будет трудно совсем.

И невинно добавляла:

- Уронишь и что потом опять лезть будешь.

Впрочем, время от времени, безошибочно чувствуя своей женской интуицией приближающийся конфликт, она подходила к Антону, и, вытянув вверх ладошку, полной горстью засовывала ему в рот пригоршню сладких терпких ягод.

Антон поначалу делал вид, что он ужасно сердится, и даже мотал головой, отказываясь есть, но Машка так жалобно смотрела на него, так ласково бормотала уж что-то совсем невнятное, что возможностей и дальше на нее обижаться не оставалось никаких.

Зато Маруся (как иногда про себя- не дай Бог вслух!)- называл ее Антон, проявила недюжинную самоотверженность, вызвавшись нести наполненную ягодами банку, все пять километров до самой деревни.

- Мужчина добычу охотник когда добывает а дальше женщина,- назидательно разъяснила она.

И пусть пронесла всего чуть более километра.

Все равно, даже явно устав, о помощи не попросила и даже начала скандалить, когда Антон отобрал банку силой.

После этого похода, объевшаяся вишнями Мария, и смотреть на них больше не могла.

- Сегодня клевать будет вечером потом,- безаппиляционно заявила Маша, кивая на безнадежный поплавок.

После чего, скинув платье, и поднимая кучу брызг, бултыхнулась в речку рядом с этим самым поплавком.

Антон оторопел от такой наглости, но что оставалось делать, и он безропотно смотал удочку.

А через два дня они отправились за малиной.

Вышли уже поздно, часов в двенадцать.

Проболтав всю дорогу, компаньоны подошли к неширокому, но довольно быстрому ручью глубиной чуть менее метра.

Антон сел на землю, неторопливо снял кеды, носки, стянул с себя штаны марки «техасы». Затем засунул носки в карманы штанов, а кеды связал шнурками и забросил в корзину.

Маша с нескрываемым любопытством наблюдала за его манипуляциями.

- Так, корзины в одну руку, шмотки в другую скомандовал Антон и, подхватив подругу на руки, вошел в ручей.

- Сама тяжело потому что могла,- запротестовала Мария.

- Молчи уж, ты меньше моих ботинок весишь.

Несмотря на такое смелое заявление, идти было непросто, особенно когда он дошел до середины, где течение было довольно сильное.

Антон даже пошатнулся однажды, споткнувшись на скользких камнях, но удержался на ногах и уже через минуту вышел на другой берег.

Там он выпустил Машу на волю и удалился в прибрежные кусты выжать оставшуюся на теле одежду.

По возвращении он застал Марусю, развязывающую шнурки на его кедах в окружении корзинок.

Больше на траве ничего не было.

- А где мои штаны?

- Не волнуйся в речке Антоша ты они уплыли.

- Что значит уплыли? Ты что, обалдела совсем?

- Ты когда шатался.

- Ты что, сразу не могла сказать что их выронила?

- Ага ты штаны хвать а туда меня куда тогда?

- Да ты что, - разъярился Антон,- вправду считаешь, что я мог тебя бросить в воду из-за каких-то штанов поганых ? Ну знаешь что…

И он сел на траву, демонстративно повернувшись к Машке спиной.

- Анто-о-ош,- услышал он, и мягкие ладошки легли ему на плечи.

Антон, энергично передернув плечами, сбросил с них ладошки.

Он был еще очень зол.

- Анто-о-о-ош, -повторила Машка жалобно.

Антон безмолствовал.

Маруся тяжело вздохнув, тихо удалилась, и скоро Антон услышал как она барахтается в речке.

«Как с гуся вода»,- еще больше обиделся Антон.

Через некоторое время он услышал чуть слышные шаги, затихшие за его спиной.

Антон представил, как он пойдет по деревне к дому в одних трусах, и застонал сквозь зубы.

«Затаюсь где- нибудь на околице, а эту чучундру пошлю к тете за другими штанами,- пришла вдруг в его голову спасительная мысль, тут же сменившаяся сомнением: - Все равно ведь что-нибудь наверняка перепутает и что принесет- одному Богу известно».

Но делать было нечего, и он повернулся, чтобы поставить задачу «чучундре».

Та сидела на корточках в совершенно мокрых майке и трусиках и лукаво на него смотрела.

Неразлучные корзинки опять стояли рядом.

- А где твое платье?- изумлённо спросил Антон.

- Уплыло.

- А что ты такая мокрая?

- У берега мало тонуло и всё плохо дует пока дальше не зашла никак не уплыть было потому что все сверху и не уплывало никак.

- Ты что, свое платье утопила?- ошалело спросил Антон.

Маша наклонила голову, не подтверждая и не опровергая его предположение.

- Слушай, как же мы малину собирать будем, там же заросли, колючки. А мы без штанов. Придется теперь назад идти.

Машка развела руками с видом, что есть и постарше ее, и они-то, старшие, наверняка смогут принять правильное решение.

Этакая скромница.

- Если на этот раз ты умудришься утопить мои кеды…- начал Антон, поднимая ее на руки,..

- А вот у меня же сандали,- захохотав, заболтала ногами Машка.

Выбравшись на этот раз без приключений на родной берег, они весело зашагали к деревне, размахивая пустыми корзинками и болтая обо всем подряд.

Вдруг Маша остановилась, критически оглядела Антона и флегматично сказала:

- Без штанов зато без малины.

По деревне до дома пришлось идти через всю деревню кто в чем был.

Потому что некого было послать ни за штанами, ни за платьем.

Они шли по улице и говорили о Москве.

Антон был в столице всего лишь раз в прошлом году, и зимняя Москва ему ужасно не понравилась.

Машка с несвойственным ей терпением рассказывала ему про маленькие кривые улочки, примыкавшие к её дому.

Метров за сто до их домов на завалинке расположилась компания.

Практически всех из ре6ят Антон знал, а потому спокойно шел по дороге, держа Машку за руку.

Пацанов разного возраста, от восьми до пятнадцати, было человек десять.

Антон кивнул, проходя мимо, и они уже было совсем прошли, как самый младший, брат четырнадцатилетнего Вовки, вдруг скривился и громко сказал:

- Жених и невеста.

Антон почувствовал, как его щеки стало покалывать мелкими злыми иголками. Он знал это ощущение, он становился совсем белым и нужно было ожидать чего-то страшного, потому что он переставал владеть собой. Он ощутил это только на секунду, потому что в следующую он просто ринулся в эту толпу с одной целью- добраться до этого несчастного мальчишки.

Однако пробиться до него оказалось совсем не просто.

Другие мальчишки немедленно встали на его защиту. Никто не старался по- настоящему ударить Антона, но и допускать его к обидчику они тоже не собирались.

Деревня есть деревня, и все ребята понимали, что связываться с Антоном в данном случае себе дороже, что побив его, они неизбежно через его тётку будут иметь дело со своими отцами, которые лупят зачастую не только ремнями, а вообще чем под руку попадется.

А потому Антона они просто толкали, не давая ему пробиться к несчастному болтуну.

Впрочем, толкание здоровенных деревенских ребят, тоже было ощутимо.

Антон пару раз кубарем прокатился по земле, когда увидел Машку, яростно ввязавшуюся в драку.

Драться с ней мальцам было вообще западло, а потому кто- то из них просто схватил Марию за шкирку и швырнул её к лежащему на земле Антону. Там они и встретились.

Антон ухватил катящуюся Машку и хотел было снова броситься в бой, но та так вцепилась в него, что Антону наконец предоставились те несколько секунд чтобы прийти в себя.

Он посмотрел на Машку, яростно оглядел плотные ряды своих противников, но злость уже прошла.

Он встал, нарочито нежно поднял с земли Марусю, и гордо посмотрел на мальчишек с готовностью вновь немедленно кинуться в драку при любом услышанном слове.

Однако все молчали.

Тогда Антон взял Машу за руку и повел её дальше.

Оба они тяжело дышали, когда подошли к машкиному дому и сели на скамейку.

И вдруг Маша зарыдала в голос.

Антон сначала подумал, что она ушиблась в драке и стал её успокаивать.

Но оказалось, что дело было совсем в другом.

- Что и потом как если невеста так сразу драться а я так как?

- При чём здесь «невеста»,- неубедительно стал оправдываться Антон,- дело совсем не в этом. Просто чего они обзываются?

- Так не так а правда если ты то тогда невеста?

- Ну не знаю,- сказал Антон, и тут же, уловив отчаянный Машкин взгляд, сказал:

- Ну и невеста, а что плохого?

- Я невеста,- радостно сказала Маша и омытые слезами глаза её засияли,- и ты мой вместе счастье когда с тобой.

И она снова заплакала.

- Я тёте в кино сегодня когда вечером,- сказала Мария.

Её большие прекрасные серые глаза были очень печальны.

– А она говорит поздно рано тебе ходить.

Она вздохнула.

- А я говорю Антоша всё вечером каждый четверг а я только сплю и всё.

Тут необходимо сделать разъяснение.

Все дело в том, что каждый четверг в деревню приезжала кинопередвижка, и все взрослое население, имеющее двадцать копеек, собиралось в клубе на вечерний сеанс в 21.30.

Понятие «до шестнадцати лет» в деревне не существовало, и Антону льстила сама возможность присутствия на «взрослых» фильмах, хотя ничего неприличнее «Ленина в Октябре» за минувший с его приезда месяц в деревню не привозили.

Яснее ясного, что хитрая девчонка решила пробраться на киносеанс, а в качестве ходатая перед тетей Дашей использовать его, Антона.

Антон вздохнул и пошел договариваться с тетей Дашей.

Фильм был производственный.

Что-то очень важное строили и никак не могли достроить.

То мешали природные катаклизмы, то погодные явления, то партийный бюрократ не туда отправил вагон со щебёнкой.

Мария, героически высидевшая молча целый час, наконец, не выдержала.

- Ну что там как они этот вагон поганый,- заявила она громко на весь зал.

Любители производственной тематики на нее зашикали.

- А двадцать копеек назад когда мы сейчас назад,- уже шепотом обратилась она к Антону.

- Фига с два!

Машка засопела от несправедливости жизни и принялась вертеться.

Антон понял, что его девочка просто устала и пора идти домой.

Он взял ее за руку и они, пригибаясь, прошли вдоль ряда и вышли на улицу.

- Какая гадость этот фильм,- с необычной для нее четкостью высказалась Мария.

И далее, уже на более привычном для себя языке, стала распространяться, что она думает по поводу киносеансов вообще, деревенских киносеансов в частности и публики на деревенских киносеансах в особенности.

Уже совсем стемнело, и только огромные звезды чуть подсвечивали песчаную дорогу.

Дома по обе стороны от дороги стояли темные и мрачные.

Маша повертела головой, и голос ее становился все тише. Вдруг она совсем замолчала и крепко ухватилась за руку Антона.

Идти было еще далековато, и чем дальше они шли, тем крепче прижималась к нему Маруся.

Однако Антон не мог не воздать ей должного, она изо всех сил старалась не показать как ей страшно.

По мере их продвижения походка Марии становилась все более прыгающей.

Антон ловил иногда её жалобный взгляд, но толком понять ничего не мог.

Наконец Машка не выдержала.

- Как бы я что и вот,- сказала она, уже явно подпрыгивая на месте.

До Антона наконец дошло.

- Ты что, писать хочешь?- спросил он.

Машка промолчала настолько явственно, что никаких сомнений уже не оставалось.

- Ну так беги туда, - сказал Антон, кивнув на ближайшие к дороге кусты.

- Ага, - опасливо сказала Маша,- там вон что как если укусить тогда.

- Ну так давай здесь, - предложил Антон.

- Так ты вот здесь потому что рядом а я как невеста и ты потом.

- Ну терпи тогда.

Машка засопела, потом, взяв за руку Антона, отвела его ближе к кустикам.

Правда совсем близко приближаться к ним она все таки не решилась.

Там, продолжая держаться одной рукой за Антона, другой она стянула трусики и присела.

Сделав своё дело, она сразу повеселела, и даже темнота вокруг стала не так уж её пугать.

И все же она не смогла сдержать вздоха облегчения, когда они подошли, наконец, к крыльцу тетидашиного дома.

- Завтра спать долго,- промурлыкала она,- Спокойной ночи, Антоша.

- Еще чего надумала,- возмущалась тетя Даша,- В доме ей, видишь ли, душно.

Маша завтракала пшенной кашей с молоком, демонстративно не ведя и ухом.

Антон сразу все понял.

Дело в том, что пару недель назад он перебрался спать из дома на сеновал.

Душистое сено, свежий воздух- все это оказалось для исконно городского жителя чистым блаженством.

Спалось на сеновале как-то удивительно благостно и крепко.

- Виданное ли дело. Там же страшно.

Мария явно начала прислушиваться, видимо вспомнив недавний поход в кино.

- Там пауки.

Машка оторвалась от каши и задумчиво посмотрела на Антона.

- Там крысы бегают.

В Машкиных глазах явно просквозил ужас.

Тетя Даша, почувствовав благоприятное впечатление, произведенное ее словами, поворчала еще немного и ушла на работу.

Судя по задумчивому Марусиному виду, в ее голове шел напряженный мыслительный процесс.

И вдруг, буквально просияв, она вылетела из-за стола и запрыгала от восторга.

- Я придумала тетя рада мы на вашем сеновале и никаких пауков ты ведь не дашь меня съесть крысами и мы вместе всегда!

Антон очумело сел мимо стула.

Наступивший вечер напоминал кошмар.

Тетя Даша была настолько поражена намерением Марии перебраться на сеновал к Антону, что просто не находила слов.

Сам Антон, как настоящий мужчина, решил проблему элементарно.

На все призывы тети Даши вмешаться, он разводил руками и советовал ей разбираться самой.

Какие доводы приводила Мария (если вообще их приводила) так и осталось неизвестным, но ее железная воля победила.

Окончательно добила тетю Дашу тетка Антона.

- Да постели ты ей действительно у нас на сеновале, что тебе жалко что ли?

Так Машка перебралась на сеновал к Антону.

Не успели они улечься, как она решительно выбралась из-под своего одеяла и залезла под одеяло Антона.

Там она некоторое время ворочалась, устраиваясь поудобнее, и, наконец, крепко прижалась к нему, уткнув нос в его плечо.

А еще через минуту уже крепко спала, посапывая, и что-то недовольно бормоча во сне.

Теперь они стали практически неразлучны.

Все, включая теток, махнули на них рукой.

Бывшие приятели Антона не только перестали подтрунивать над ним, но и почему-то стали относиться к ним с Машей с каким-то невольным уважением.

Некоторые из «мальцов» по старой привычке подсаживались иногда к болтающей на скамейке перед домом неразлучной парочке.

Но и они очень быстро начинали чувствовать себя настолько лишними, что смущались и старались побыстрее закончить случайный разговор с Антоном, поскольку Мария немедленно замолкала, впрочем, не выказывая при этом какого-либо явного недовольства.

А потом случилось совершенно ужасное.

Маша заболела.

Еще вчера, веселая и деятельная поутру, к вечеру она вдруг загрустила и неожиданно решила ночевать дома.

Нужным сообщить о своем недомогании в тот момент она не сочла.

- Тсс, не шуми,- озабоченно сказала тетя Даша, когда на следующее утро Антон шумно вломился в их дом,- Маша приболела.

- Что случилось?- невольно понижая голос, испуганно спросил Антон.

- Температура высокая, кашляет, не ест ничего. Шляетесь невесть где, вот девчонку и продуло.

Антон бросился в комнату.

Мария лежала под ватным одеялом, вялая и отрешённая.

Увидев Антона, она попыталась улыбнуться, но улыбка, надо сказать, получилась довольно жалкая.

В ответ Антон хотел сказать что-то бодрое и успокаивающее, но тут же передумал, понимая, что голос непременно дрогнет, а расстраивать Машу в ее теперешнем состоянии ему не хотелось.

Вместо этого он подвинул к постели стул, присел на краешек и стал молча смотреть на подругу.

Так они молчали, пока не прибыл вызванный тётей Дашей местный деревенский фельдшер, хороший одинокий человек, лет примерно сорока.

Вся деревня за спиной беззлобно потешалась над ним за бытовую неустроенность и тихое пьянство, но потешалась вправду беззлобно, отдавая дань его огромной доброте и какой-то несоответствующей беспутному образу жизни внутренней интеллигентности.

Сняв с Маши ночнушку, фельдшер долго слушал ее дыхание с помощью блестящего стетоскопа, тихо сопя и стараясь при этом не дышать на девочку вчерашним перегаром.

Потом рассматривал машкин язык, мерил ей температуру и, наконец, достав из потрепанного портфеля какую-то микстуру и несколько таблеток, благополучно скормил все это больной.

Тетя Даша и Антон, не дыша, наблюдали за всем происходящим, демонстрируя немедленную готовность оказать доктору любую посильную неквалифицированную помощь.

Закончив обязательные манипуляции, фельдшер как-то виновато взглянул на девочку, и вдруг так нежно погладил её по голове, что Маша закрыла глаза и чуть слышно всхлипнула.

Антон почувствовал неприятное жжение в носу и понял, что он сейчас разревётся, что делать было ни в коем случае нельзя.

Он опрометью выскочил из дома и, ухватившись за изгородь забора, принялся её яростно раскачивать.

Когда он вернулся в дом, фельдшер тихо инструктировал тетю Дашу на случай ухудшения состояния больной, обещая непременно заглянуть вечером. Все, включая его самого, понимали, что этого не будет, что вечером он опять напьётся и обо всём забудет, а потом будет сильно страдать из-за этого, но что делать?

Антон вернулся к своему стулу.

Машка заснула.

А может, просто лежала с закрытыми глазами.

Время от времени в комнату входила тётя Даша и, озабоченно поглядев на Марию, тихо удалялась.

Часов через несколько заглянула тётка Антона, чтобы позвать его обедать, но тот так на нее посмотрел, что тётке оставалось лишь ретироваться, тихо прикрыв за собой дверь.

Маша проснулась ближе к вечеру.

Ей явно стало лучше.

Она даже изъявила желание выпить стакан теплого молока с овсяным печеньем.

Овсяного печенья в доме не было, и Антон никогда прежде так быстро не бегал.

До магазина было не меньше километра, и он мог в любой момент закрыться.

Конечно, ведь мог закончиться рабочий день, могла заболеть продавщица тетя Зина, могли напасть преступники, чтобы забрать всю имеющуюся выручку и всё овсяное печенье, да мало ли вообще что могло быть.

Антон так торопился, что забыл, что у него нет денег. На секунду он замешкался перед дверью магазина и решительно шагнул внутрь.

- Тетя Зина, Маша заболела, срочно нужно овсяное печенье, а я деньги забыл,- с порога выложил он всю имевшуюся информацию задыхающимся от бега и волнения голосом.

- А что с Марусей? Вы ж еще вчера мимо меня вполне здоровые так пронеслись, что и поздороваться позабыли.

- С тех пор она заболела, ей ужасно плохо. Доктор сказал, что положение критическое,- на всякий случай соврал Антон.- Очень нужно овсяное печенье.

- Что-то я про такое лекарство не слышала. А сколько печенья спасет больную?

- Ну не знаю…

Такой вопрос до этого в голову Антона как- то не приходил.

- Ну, дайте килограмм, нет лучше два…с половиной.

Тетя Зина посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала.

Антон был почти счастлив, таща назад огромный, в половину своего роста пакет с печеньем, но окончательно счастливым сделал его веселый, хотя и чуть хрипловатый ещё смех Марии, встретившей его шумное появление невинным вопросом:

- А же печенья грузовика не было что?

Потом они Антон вместе с тетей Дашей умильно смотрел как Машка торжественно пила теплое молоко с овсяным печеньем.

Покончив с ужином, гордая своей значимостью, она откинулась на подушки и, лукаво посмотрев на Антона, потребовала что-нибудь ей почитать.

Антон послушно взял первую попавшуюся детскую книжку и стал проникновенно читать про какого-то мальчика, который не слушался маму, про его тяжелую дальнейшую судьбу и окончательное раскаяние.

Так наступила ночь.

О возвращении домой не могло быть и речи.

И когда Антон увидел, что его девочка уже совсем засыпает, он разделся и прилег рядом.

- Иди заразишься домой совсем ты,- сонно пробормотала Маша и тут же, привычно его обняв, уткнулась носом в его плечо и моментально заснула.

Утром она уже была совершенно здорова.

Они сидели на скамейке перед домом.

Было уже поздно.

На вечернем небе начинали загораться звезды.

Антон смотрел вверх. Его всегда поражал этот момент раскрытия глубины неба, скрытой днем мелкой голубизной.

Машка сидела, по обыкновению прислонив голову к его плечу, качала ногами и что-то тихо напевала.

- Слушай, Маш,- неожиданно для самого себя спросил Антон,- А почему ты так странно говоришь?

Спросил и сразу пожалел об этом.

Мария резко отшатнулась от него, и он почувствовал, как напряглась вся ее маленькая фигурка.

- Да нет, Маша, я ничего, совсем наоборот, мне очень нравится…

Антон, окончательно смутившись, умолк.

Маша подалась вперед и заглянула ему в глаза.

Потом отвернулась и молчала так долго, что Антон успел осознать себя полным и окончательным идиотом.

И вдруг заговорила.

Как рассказывали её родители, говорить она начала очень рано, месяцев в восемь.

И все было хорошо, но, когда она была еще совсем маленькая, что-то случилось.

Сколько ни пыталась она узнать, что же произошло, мама только плакала, а отец бледнел и сжимал кулаки.

Единственное, что ей сказали, что она была так сильно напугана, что несколько дней пробыла без сознания, и её еле спасли.

Вот, собственно, и всё.

Уже позже, когда она стала большая, и родителям стало ясно, что само собой это не пройдет, её стали водить по всем врачам подряд, но никаких нарушений не обнаружили.

- Ну а когда ты вслух читаешь, все получается правильно?

- Чтение я пять,- гордо сказала Мария и тут же, смутившись, зачем-то добавила,- а рисование четыре.

«А ведь её наверняка дразнят одноклассники. А она гордая и делает вид, что ей все равно. А дома плачет. Потому и ребятни тогда испугалась. Плохо ей с ними».

От этой мысли самому Антону стало так плохо, что он, с трудом проглотив комок в горле, тихо сказал:

- Ты не расстраивайся, Маша, - Все равно ты самая лучшая.

Машка посмотрела на Антона долгим взглядом, и, видимо, поверила, потому что прижалась головой к его плечу и благодарно засопела.

- И обязательно родителям напишу,- возмущалась тетя Даша.- Что же это такое,- ты же девочка.

- Что еще случилось?,- испуганно спросил Антон.

Он только на полчаса отпустил Марию умыться и позавтракать и вот…

- Что случилось, что случилось! Волка она покусала, а больше ничего особенного не случилось.- в сердцах ответила тетя Даша.

- Как это, волка покусала? Какого еще волка?-, Антон изумленно посмотрел на Марию.

Судя по её нахохленному виду, что либо объяснять она не собиралась.

- Тетя Даша, вы хоть скажите в чем дело?- взмолился Антон.

Из возмущенного рассказа тети Даши Антон понял, что Мария безо всякого повода накинулась на домашнего кобеля Волка, прозванного так с детства за соответствующий цвет и экстерьер, и искусала его чуть ли не до смерти из- за своей необъяснимой симпатии к соседскому коту, который без сомнения крадет цыплят, хотя, справедливости ради, застукан за сим занятием не разу не был.

Мария мрачно слушала интерпретацию своих преступных действий, не делая ни малейшей попытки оправдаться.

- В чем все- таки дело?- поинтересовался Антон, когда они с Машей вышли на улицу.

- Тебе что как собака кот цыплята ни при чём а кусаться так самый умный!

Оказалось, все было элементарно.

Соседский кот, по обыкновению изводя искренне ненавидящего его Волка, этим утром демонстративно вышагивал по верхним доскам разделяющего соседей забора.

Вышедшая к умывальнику Мария, возымела потребность погладить животное, которое, шарахнувшись, не удержалось на тонких рейках забора и перепало на их сторону, где, собственно, Волк его и ждал.

Результатом сего стала куча мала, в которую Машка тут же ввязалась.

Так как попытки удержать Волка от яростных бросков ни к чему не привели (где в это время уже был сам кот- одному Богу известно), Мария пресекла его дальнейшие поползновения вырваться энергичным укусом в нос, в результате чего ошеломленный пес забился в будку и ни за что на свете не хотел из нее вылезать.

Вот это безобразие и наблюдала из окна готовившая завтрак тетя Даша.

Антон не мог не признать правоту Марии, которая, испытующе оглядев его на предмет искренности, весело хмыкнула и сказала:

- Вот и я подумала ты кусать собаку тетя Даша если кот.

- Ну опять что ли ты сердитый- спросила Маруся, заглядывая в глаза Антону.

Тот тяжело вздохнул.

Он так и не мог ей сказать, что его ужасное настроение все последние дни было связано со скорым неизбежным отъездом.

Машка ничего не понимала, но, видя, что Антон последнее время какой-то не такой, то принималась ластиться к нему, то обижалась, то замолкала, грустная и печальная.

Когда тетка сказала, что через пять дней ему пора уезжать, и она уже попросила местного почтальона, ежедневно ездившего за почтой на станцию, заказать билет, Антон испытал что-то вроде шока.

Он не мог поверить, что два месяца уже почти прошли и начинается август, что где-то там, в Ленинграде его ждут родители, чтобы всей семьей махнуть на юг на стареньком «Москвиче».

- «Надо ей сказать,- думал Антон,- Ну что я её мучаю?»

Но и сказать правды он не мог.

Ему вдруг стало казаться, что пока он молчит, может и самого отъезда удастся как-то избежать.

Или хотя бы отсрочить.

Он робко намекнул тетке, что ничего, мол, интересного на этом юге нет, и вообще лично он предпочитает среднюю полосу.

Простодушная тетка немедленно согласилась, однако этим все и закончилось.

- Ну что, купил?

- А как же. Все чин чином, на завтра, как договаривались. Плацкартный. До самого Ленинграда. Поезд, между прочим, скорый, так что каких-то пятнадцать часов и дома.

Почтальон выложил на стол билет и сдачу.

В наступившей тишине звук выпавшей из машкиных рук и ударившейся о стол ложки прозвучал как выстрел.

Антон посмотрел на неё и увидел ужас в её глазах.

- Пора домой возвращаться,- хрипло сказал Антон в никуда.

Он откашлялся.

- Родители ждут и вообще…

Он замолчал, потому что сам не знал, что, собственно, «вообще».

- Не уезжай,- тихо попросила Маша наверное уже в тысячный раз.

Весь день, бледная, с потухшими глазами, она повторяла только эти слова на все мыслимые и немыслимые доводы Антона.

- Я буду тебе писать.

- Не уезжай.

- На следующее лето я приеду, и мы обязательно будем вместе.

- Не уезжай.

- Отец обещал на зимние каникулы свозить меня в Москву и мы ...

- Не уезжай.

- Ну как же ты не понимаешь, что…

- Не уезжай.

Была глубокая ночь.

Они оба не спали.

Мужественно продержавшаяся без слез целый день Мария уже не могла с собой справиться.

Теплые капли щекотали плечо и грудь Антона и смешивались с его собственными слезами.

Он уже давно забыл про свою мужскую гордость и, не стесняясь, ревел вместе с Машей.

Правда полчаса он все- таки продержался.

Зарёванная, с опухшим от слез лицом, Мария безучастно смотрела на сборы.

Та же Зорька послушно ждала отправления.

Антон неуклюже поцеловался с тётей.

Тётя Даша скороговоркой, с испугом поглядывая на племянницу, пожелала чего-то хорошего.

Маша молчала.

Антон, глядя в сторону, забрался на повозку.

По- настоящему они даже не попрощались.

Лошадь не прошла и нескольких шагов, как Антон, мрачно рассматривающий свой чемодан, услышал отчаянный машин крик.

Наверное, он этого ждал, потому что какая- то сила тут же сбросила его с телеги.

Они бросились навстречу друг другу, обнялись и стояли молча, пока подошедшие взрослые не стали отнимать у него Марию.

Они еще пытались сопротивляться, хотя оба понимали насколько это бесполезно.

Дальнейшее Антон помнил плохо- поездка, станция, поезд, вагон...

Уже лёжа на верхней полке, он почувствовал только рывок локомотива и всё ускоряющееся движение чего-то за окном, чего за пеленой слёз он не мог толком и разглядеть, и только твердил про себя, а может вслух:

- Маша. Моя Машенька.


Выбор страницы:


Гарольд Габриэльевич Регистан:
-
28.04.1924-04.11.1999-н.с.

Регистан Гарольд Габриэльевич (наст. фамилия Эль-Регистан) — советский поэт. Автор текстов более чем 400 песен. Фронтовик. Окончил в 1951 году Литинститут. Сын писателя Г. А. Эль-Регистана. Автор слов Советского гимна.



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....