Литературный интернет-журнал "Начинающий писатель"
Официальное издание для авторов
Сегодня:16.12.19 Вход для писателей
Свидетельство о регистрации: ЭЛ № ФС 77 - 55871 от 30.10.2013
Хорошее и плохое о нашем журнале


Главный редактор: Королев Андрей Альбертович
Email: sgu64@mail.ru; г. Саратов, ул. Московская, д.117б, оф.71

"Раньше в России было две беды: дороги и дураки. Теперь прибавилась третья: дураки, указывающие какой дорогой идти!", Задорнов Михаил
Александр Сергеевич Пушкин:
26.05.1799-29.01.1837
06.06.1799-10.02.1837-н.с.

Величайший русский поэт, по-праву рассматривающийся как создатель современного русского литературного языка, а его произведения — как эталон языка, подобно произведениям Данте в Италии или Гёте в Германии.



Рецензии

Сотрудничество

Вышел 1-й номер журнала "Начинающий писатель". Тираж 100 экз. Но только 40 можно приобрести.

Сборник формата А5, содержит 287 страниц.
ISBN 978-5-9999-1795-9

Заказать сборник можно здесь
С уважением, администрация сайта.


Сотрудничество

Сотрудничество

Начинающий писатель
Б.Агеев
ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА ОТЦУ
Дата рождения: 14.03.19xx, Опубликовано: 16.11.2013
Организация: СГТУ им. Ю.А.Гагарина

© Copyright: Б.Агеев , 16.11.2013
Свидетельство о публикации № 721
Аннотация
Автобиографические заметки
1 2 3 4 5

Вернуться к списку произведений
-1-

Б.Агеев ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА ОТЦУ

Отец болел всю свою сознательную жизнь. Это было, по-видимому, последствием голодного детства и вообще тяжелейших условий жизни. В семье своих родителей он стал, волей судьбы, младшим ребенком. Остальные дети были намного старше его. В семье было принято хорошо выпивать, и отец, считая это естественным, тоже выпивал еще до женитьбы. Женившись на сироте, моей матери, он, хоть и любил ее, но не считал большим авторитетом и мало прислушивался к ее сетованиям по поводу частых выпивок. В результате плохое питание и злоупотребление спиртным привели к обширной язве желудка. Одно из моих постоянных детских воспоминаний: мать дает отцу чайную соду, чтобы устранить нестерпимую изжогу. Такое самолечение только усугубляло положение, и настал момент, когда без операции обойтись уже стало невозможно. Хирург удалил большую часть желудка. Это устранило негатив, связанный с удаленной язвой, но привело к неудовлетворительному усвоению пищи. Есть приходилось часто и понемногу. Пища впрок не шла. Он сильно исхудал и в сорок лет выглядел древним стариком.

Особенно сильно отца подкосила смерть деда и связанные с этим трагические обстоятельства. Дед очень сильно любил свою жену, мою бабку. Любил даже, когда она, заболев гигантизмом, внешне превратилась в чудовище. Наступил день, когда она умерла. Нам об этом сообщили телеграммой. Отец, только что перенесший операцию, срочно собрался и на следующий день уехал в Джамбул на похороны. Вместе с дедом, братьями, сестрой и племянниками похоронил мать, потом остался на девятидневные поминки. А поминать пришлось уже и мать, и отца, который не выдержал горя и скончался на второй день после похорон жены. Бескрайнее горе все вместе заливали водкой. Через две недели моя мать встречала на вокзале не мужа, а его тень. И снова он угодил в больницу.

Водка – универсальное и самое доступное средство временной релаксации для всех россиян. А жизнь постоянно вынуждала искать этой релаксации. Когда отец возвращался домой пьяным, он был страшен: побелевшее лицо, полубезумные глаза; брань, полная угроз реальным и иллюзорным недоброжелателям. Всех своих врагов, в которые он зачислял полчеловечества, отец грозился зарубить топором, который всегда стоял в углу наготове для использования по прямому назначению. Мать постоянно всерьез опасалась, что он приведет свои угрозы в исполнение, прежде всего на своих ближних, и уводила нас с братом ночевать к соседям, которые жили в таких же условиях, как и мы, и даже в худших. Соседи, все видя и понимая, всегда с сочувствием относились к матери. А мы с братом, особенно он, очень остро ощущали свое унижение, когда тетя Лида, жившая в подвале, стелила нам с ним и матерью постель на одном диване, подставив к нему для увеличения ширины еще пару стульев. Приближение пьяного отца мать ощущала заранее, за полтора-два часа и за три квартала и всегда стремилась предотвратить нашу встречу с ним. Он пил запоями. Когда пил, ничего не ел и через неделю доводил себя до полного физического истощения, будучи уже не способным держать стакан. Тогда повторялся очередной цикл лечения, и мать удерживала его от пьянства до следующего запоя, случавшегося по какому-нибудь внешне незначительному поводу. Постепенно мать перезнакомилась со множеством врачей, и кто-то из них (подозреваю, что такая же женщина с такими же проблемами) посоветовал ей регулярно и тайно подсыпать в пищу отцу некое лекарство, которое вызывает стойкое отвращение к алкоголю и его отторжение организмом. По-видимому, лекарство это было не очень полезным и не очень вкусным. Его вкус отец ощущал постоянно: в супе, в картошке, в макаронах – и не раз при мне возмущался, что пища горчит. Мать делала удивленное лицо и, обращаясь ко мне, спрашивала: «Ну, скажи, горчит или нет?» Разумеется, не будучи посвящен в такое «лечение», я совершенно искренне и натурально отвечал, что нет, не горчит. И отец, в конце концов, все списывал на не вполне здоровое состояние своего организма, искажавшее вкус.

На пятьдесят шестом году жизни отец уже лежал, почти не вставая. Купать его в ванную и из ванной я носил на руках. Брил его, лежащего в кровати, электробритвой, горшки выносили по очереди. Брат в это время уже давно жил своей семьей и не с нами. Весной этого, последнего в жизни отца, года, в мае, когда уже расцвела сирень, возникла идея поехать в субботу на автомобиле всей семьей на Кумысную поляну. Отец, не выходивший за пределы квартиры уже более года, радостно согласился.

Наш с женой десятилетний ЛуАЗ, доставшийся ей по наследству после смерти ее родного отца, стоял в гараже, за Комсомольским поселком. В то время мы жили возле железнодорожного вокзала на улице Аткарской на девятом этаже десятиэтажного дома. Рано утром я сел на трамвай номер 9, доехал до конца маршрута. Затем пересел на трамвай номер 8 и тоже доехал до конца маршрута, затем пешком дошел до массива гаражей, расположенного за городской чертой на окраине совхоза «Тепличный». В течение часа завел автомобиль, предварительно подзарядив аккумулятор, который отработал уже два срока, и уже на автомобиле повторил этот маршрут в обратном направлении.

Войдя в подъезд, я был неприятно удивлен тем, что лифт без какого-либо предупреждения отключен. Наши планы рушились: пешком отец спуститься с девятого этажа и, тем более, подняться на него, не мог.

Когда я зашел в квартиру, то увидел, что все находятся в полной готовности к пикнику: соответствующим образом одеты, собраны сумки с провизией, ждут только меня. Мое известие о том, что лифт не работает, и мероприятие придется отменить, прозвучало, как гром среди ясного неба. Мать и жена очень огорчились, но и только. Но вот, когда я посмотрел на отца, то сердце сжалось: на глазах у него были слезы. Я никогда раньше не видел его плачущим. Тогда мы не могли еще знать, что эта прогулка будет последней в его жизни, но сумасшедшее решение пришло в голову сразу: нести его на руках. И вот я погрузил его на спину и понес вниз с девятого этажа, надеясь, что к нашему возвращению лифт включат. За мной с сумками спускались мать и жена, беременная на последнем месяце.

В нашей семье никогда раньше не было автомобиля. Перемещение в пространстве на трамвае и троллейбусе казалось пределом возможного. И путешествие на разбитом изношенном ЛуАЗе в направлении, не совпадающем с маршрутами общественного транспорта, выглядело просто ненаучной фантастикой.

Этот майский день выдался удивительно солнечным, безоблачным и ласковым. По серпантину, вьющемуся по Лысой горе, мы приехали на Кумысную поляну. Тогда еще можно было безнаказанно посещать эти места: пожароопасность не представляла собой непреодолимое препятствие, т.к. ни о каких пожарах здесь никто даже не слышал. Заранее выбранная мной полянка, окруженная кустами цветущей сирени, была залита солнцем, птичьим пением и цветочными запахами. Все это сразу же привело нас в состояние неалкогольного опьянения, разморило, умиротворило. Отец, казалось, ожил и помолодел: раньше он каждое лето, с весны до осени, работал на турбазе, на природе, и продолжительное заключение болезнью в четырех стенах переносил тяжело.

Проделав все, что положено сделать на пикнике, мы собрались домой. Не тут-то было! Аккумулятор, естественно, опять сел, а «кривым стартером» этот чудо-вездеход с «запорожским» двигателем не заводился никогда. Пришлось «в мыле» толкать его руками к ближайшей горке, что полностью аннулировало результаты моего дневного отдыха, и, спуская с нее, принудительно запускать двигатель. Запустили. Сели. Поехали. Нехорошее предчувствие оказалось верным: лифт никто и не думал включать.

Мать с поклажей и беременная жена стали подниматься на девятый этаж потихоньку пешком, с многочисленными остановками. А я, не зная другого способа, подсадил отца на закорки и, не останавливаясь, пока у него были силы держаться за шею, взлетел с ним до самой входной двери. Там уже сам, подволакивая правую ногу и опираясь на меня, он дошел до кровати, которая и стала его последним прибежищем...

В конце мая мы гостили у родителей жены в поселке Красный Октябрь, и, естественно, посреди ночи она собралась рожать: отошли воды. Первого ребенка, сына, она рожала в первом роддоме Саратова, который все называли «Парсамовский». Когда-то он и был первым, и в нем родилось, практически, все население областного центра, включая меня. Туда-то мы и направились на нашем «Луазе». А куда же еще? Ночные дороги были пусты, и мы минут за сорок - сорок пять благополучно добрались до места назначения. На стук в дверь долго никто не открывал, а когда заспанная дама в относительно белом халате появилась в дверном проеме, гостеприимной улыбки на ее лице не было. Жену увели, а минут через пять привели обратно. Выяснилось, что когда жена забирала медицинскую карту из консультации, в которой наблюдалась на протяжении всей беременности, в нее забыли вклеить результаты баканализа. Автоматически такую роженицу зачислили во второй сорт, категорически отказавшись принимать роды в как бы «чистом» роддоме. От возмущения я готов был убить весь персонал этого самого гуманного заведения, практически бредившего клятвой Гиппократа. Но жена уговорила меня не скандалить, и мы поехали в третий роддом, находившийся прямо под окнами нашей квартиры, где без всяких проволочек она родила дочь.

Эта долгожданная внучка еще целых полгода общалась с дедом, крепко хватая его рефлекторно за указательный палец, когда мы приносили ее к его постели.

Двадцать восьмого декабря отцу исполнилось пятьдесят шесть лет, а ночью второго января 1985 года ему стало плохо, он стал задыхаться. Срочно вызванная «скорая» привезла одну женщину-врача и водителя с кислородной подушкой. Подушки хватило минут на десять, состояние отца не улучшалось. Врач вызвала вторую бригаду и уехала. Приехала реанимационная «скорая помощь»: женщина врач с фельдшером и с такой же кислородной подушкой. Сделали какой-то страшный укол под язык, после чего общаться с нами отец уже не смог. Кислород закончился быстро. Врач развела руками: «Больше помочь нечем, мы теряем его», - и вызвала еще одну реанимационную бригаду. Приехал врач мужского пола и констатировал, что человек скорее мертв, чем жив, что пульс у него «агональный», сердце останавливается, помочь нечем. Насмотревшись фильмов про героических советских врачей, я ждал, что вот сейчас – непрямой массаж сердца, укол адреналина в сердце, электрошок… Нет, ничего этого не было, у них НИЧЕГО НЕ БЫЛО - только пассивное ожидание смерти. Везти больного в больницу они отказались.

Было четыре часа утра. Мать срочно созвонилась с заместителем главного врача третьей горбольницы, который в свое время делал отцу операцию на желудке. Он приказал врачу «скорой» везти больного к ним в больницу... Очередная проблема: носилки в машине есть, но их нести некому – нет санитаров. Отец все еще был в сознании, и обсуждение всех этих «непреодолимых» трудностей происходило у него на глазах. Мы закутали его в одеяло, я взял его на руки и понес к лифту, который, слава Богу, был уже включен. Начали спускаться. Где-то на шестом этаже я почувствовал, что тело отца обмякло – он потерял сознание. В течение всего пути в больницу врач твердил: «Зря везем, пульса нет, дыхание агональное…»

«Скорая» подъехала прямо к дверям приемного отделения… Опять кадры из кинофильмов: сейчас выбегут предупрежденные врачи с носилками, поставят «капельницу», срочно отвезут в операционную, сделают все, чтобы человек не умер… Врач «скорой» ушел оформлять документы, минут через десять вышел заспанный парень-санитар, очевидно подрабатывающий таким образом студент медицинского института. Вдвоем с ним мы понесли отца по пустым коридорам в палату на третьем этаже. Никого из врачей не было. Внесли носилки в палату, где на нас ошарашенно смотрели пятеро выздоравливающих больных, поставили их на пол. Отец без сознания последний раз судорожно вздохнул и умер. Как я держал себя в руках, не понимаю. Снова взяли носилки и понесли вниз, в приемное отделение. Поставили. Глаза отца были открыты. Я, прощаясь с ним, как это видел в кинофильмах, закрыл еще теплые веки рукой, ощущая подвижность еще не омертвевших глазных яблок, и вышел на улицу. Минут двадцать-тридцать не мог ничего делать, только пытался глубоко дышать морозным воздухом. Затем – еще одна, последняя, картинка-иллюстрация самоотверженности работников передовой советской медицины: двое пропитого вида санитаров в грязных телогрейках выкатили носилки с телом отца из дверей, направляясь в морг. А идущая им навстречу в замызганном сером халате, наброшенном на такую же телогрейку, безобразно толстая санитарка, не понимая, что рядом могут быть родственники, похабно ухмыляясь, явно заигрывая с потенциальными «кавалерами», игриво вопрошала: «Ну, что, покатили?» И оба мужика, отвечая на заигрывание, изображая завзятых сердцеедов с гнилозубыми улыбками: «Да, вот катаемся!»

Мне – двадцать девять, жене – двадцать семь. Наши отцы умерли в пятьдесят шесть лет...


Выбор страницы:


Гарольд Габриэльевич Регистан:
-
28.04.1924-04.11.1999-н.с.

Регистан Гарольд Габриэльевич (наст. фамилия Эль-Регистан) — советский поэт. Автор текстов более чем 400 песен. Фронтовик. Окончил в 1951 году Литинститут. Сын писателя Г. А. Эль-Регистана. Автор слов Советского гимна.



Наши партнеры:

Сфера-Саратов СГУ

Классный сайт!

Расскажи о своем родственнике

Стихи и проза

Инновации Технологии Машиностроение

Создание сайтов


Как опубликовать свои стихи? Как опубликовать свою прозу?
Cтихи, проза, поэзия, детские стихи и проза, лирика, публицистика, сценарии, большие произведения, юмор, переводы, философия, психология, история


© 2013 , Литературный интернет журнал "Начинающий писатель", All Rights Reserved
Besucherzahler rusian brides
??????? ?????????
??????? ?????? ???????? Рейтинг@Mail.ru ....